АПОКАЛИПСИС ПЕТРА
Общепривычное представление, что христианство пришло в готовом виде и то, что сейчас исповедуется – то и было всегда и для всех. Да, есть расхождения по «исхождению Святого Духа», или по святости первоглавы Церкви, но это расхождение в деталях. И уж тем более второстепенны расхождения об именовании Христа и направлении хождения Крестного хода. Главное же очевидно и незыблемо – Сын Бога, во всём равный Отцу, творец неба и земли, воплотился в смертного человека, позволили подвергнуть себя пытками был в итоге мучительно казнён. И всё это «нас ради человек и нашего ради спасения». Так ведь?
Ан вовсе нет.
До начала IV века была два принципиально разных толкования «христианства». По численности приверженцев оба направления были примерно равными. Оба основывались на Христе, как Спасителе, но одно полагало, что Христос-Спаситель как божество не имел низшей – плотской формы, потому и не мог быть казнён как человек. Это были гностики, а точнее – гностические христиане. Другие же – церковные христиане, исповедовали Христа как сшедшего, вочеловечившегося, и распятого в лице человека, именуемого ныне Иисус. Более того, исследователями признаётся, что церковное христианство обязано своим происхождением именно гностицизму (мандеизму).
Но сыновьего отношения не сложилось. Показательна оценка того конфликта современными богословами (цит. по «Сочинения гностиков в Берлинском коптском папирусе 8502.» 2004г. пер. с нем и коптского А.С. Четверухин)
«…божественность Спасителя была первоначально общепризнанным, непоколебимым и само собой разумеющимся принципом общехристианской веры, тогда как «человечество» Христа подвергалось сомнениям уже в саму раннюю эпоху христианства, именно поэтому являясь предметом самой ожесточённой борьбы, самых горячих споров.»
«… То, что Церковь была вынуждена занять позицию бескомпромиссного антагонизма по отношению к гностическому движению, было во многих отношениях не самым лучшим выходом из положения. Этим Церковь не только подорвала своё влияние на массы … но даже сбавила темпы своего развития. Крайности гностицизма были просто-напросто обратной стороной той свободы, которая принадлежала христианству по праву рождения и которая сквозит в Новом Завете как живительное дыхание. Дабы оградить себя от экспансии гностицизма, церковь должна была запретить свободу. Догма стала жёсткой. Идея нового откровения стала запретной. Церковное руководство стало официальным и деспотичным. Контраст, наблюдаемый в развитии христианства на рубеже третьего и четвёртого веков, позволяет нам судить о той потере, которую понесла Церковь в результате победы над ересью. Но победа была необходима любой ценой. Гностицизм, хотя и связанный с глубоким мудрствованием и с неподдельным и вдохновенным религиозным рвением, всё же принадлежал прошлому. Он представлял собой последнее усилие язычества удержать власть над миром…»
«Христианство отстаивало совершенно новую концепцию религии и не смогло бы развиваться по своим собственным внутренним законам, если бы не порвало с коварными силами, которые приковали бы его к прошлому. Одержав победу над гностицизмом, Церковь завоевала независимую позицию и решительно повернулась к будущему» .
Однако нейтральные исследователи признавали, что:
«… Гностицизм не смог бы пустить такие широкие и глубокие корни в общественном сознании своей эпохи, если бы он не был созвучен реальной потребности того времени. Христианство смогло победить его лишь благодаря частичному принятию его целей и интересов.»
Тут необходимо внести ясность: при объективной оценке видно, что церковное христианство смогло одержать победу не столько своей догматической убедительностью, сколько прямым слиянием с Властью и при прямом участии власти в подавлении и истреблении своих идейных конкурентов. (О причинах такого согласия есть смысл поговорить отдельно.)
И в завершение ещё одна показательная оценка:
«… Нечто в гностицизма стучит в дверь нашего бытия, и в частности, бытия нашего двадцатого столетия. Человечество переживает кризис, оно поставлено перед возможностью выбора – выбора точки зрения на своё место в мире, отношения к самому себе, к абсолютному и своему смертному бытию. Есть в гностицизме нечто, позволяющее тому, кто знает его, лучше понять человечество. Подобное можно сказать и о других исторических феноменах, спору нет. Каждый согласиться: знание греческой античности Сократа и Платона, греческих трагиков помогает понять, что есть человек. Но увидеть в этих странных, поистине будоражащих текстах последний спор относительно значения бытия, ситуации человека, абсолютной важности самости и борьбы за спасение этой самости от посягательств всех сил отчуждения, которые обрушиваются на человека, жить в сопровождении такого рода мыслей и образов … - это, я полагаю, представляет интерес не только для историка религии.»
Чтобы составить собственную оценку того пути, по которому исходно шло и могло бы продолжать идти христианство, предлагаю текст, найденный в Рукописях Наг-Хамади "АПОКАЛИПСИС ПЕТРА". (С текстом можно ознакомиться в кн. А.Л. Хосроев. "Из истории раннего христианства" 1997. и его же "Другое благовестие II" христианские гностики II-III веков: их вера и сочинения. 2016).
Приведённый ниже текст дан по изданию «Хосроев А.Л. «Из истории раннего христианства» 1997г.
Я позволили себе немного адаптировать его под чтение неспециалистами, поэтому в цитируемом отрывке опущены пояснительные вставки отдельных слов на греческом языке, а слова на коптском языке переданы символически (с указанными ссылками целесообразнее ознакомиться непосредственно в тексте книги А.Хосроева); также опущена нумерация слов по исходной рукописи. Нумерация примечаний сохранена, но передана в круглых скобках, а в квадратных скобках приводится нумерация страниц для облегчения нахождения соответствующего текста в книге.
Из общих пояснений считаю необходимым указать, что А.Хосроев, следуя требованиям никонианской церковной традиции, постоянно именует собеседника Петра «Иисусом», хотя это зачастую противоречит тексту "Апокалипсис Петра" ( далее АпПетр), в котором говорящий - Спаситель, Христос, а «Иисус» – имя отдельного человека. Показательна констатация самого А.Хосроева в прим. 695: «Иисус как имя Спасителя встречается в этом тексте лишь однажды.» При этом не указывается в каком контексте приведено данное упоминание. В то же время автором АпПетр неоднократно подчёркивается различие личностей Спасителя-Христа и человека Иисуса. См. прим. 696, 697; 699, 701.
Показательна, на мой взгляд, глубина этого требования, которую можно увидеть в прим. 699, в котором обсуждаются две природы присущие собственно Христу – духовная и душевная, поскольку третья – плотская – ему чужда. Сам же Хосроев совершает переход к как бы само собой разумеющейся троичной структуре того, кого в тексте АпПетр именуют «Спаситель», а Хосроев – «Иисус».
Ключевая тема – тема прямых указаний на собеседника АпПетр как на «Сына человеческого». Полагаю, что для гностиков, принимающих и поощряющих мистический опыт и мистическое видение, характеристика «человеческий» в данном контексте имеет иную окраску, нежели у ортодоксальных христиан, поскольку для мистика речь идёт об обобщающем понятии, а христиане, особенно в контексте разговора о Спасителе, подчёркивают конкретность человеческого образа, как образа человека, именуемого ими «Иисус».
В связи с этим считаю целесообразным сопроводить текст АпПетр выдержками из описаний мистического опыта, который, на мой взгляд, может быть непосредственно сопоставлен с феноменом «Сына человеческого», приведённым современным мистиком К.Кастанедой, и который именует данный феномен «Человеческой формой». Представленные описания приведены по книге К.Кастанеда «Внутренний огонь» гл. 15. Человеческая форма.
По техническим ограничениям общий текст разделён на четыре фрагмента.
*************
АПОКАЛИПСИС ПЕТРА
Введение (А.Л. Хосроев. 1997)
То, что библиотека из Наг Хаммади (623) дала в наши руки бесценный материал для реконструкции ранее практически неизвестных страниц истории раннего христианства, наглядно свидетельствует третье сочинение кодекса VII, а именно Апокалипсис Петра (624).
До находки текстов из Наг Хаммади исследователи черпали свою информацию о гностицизме и о его взаимоотношениях с Церковью (см. Приложение 3) в основном из полемических сочинении христианских авторов. Было очевидно, что Церковь вела с этой «многоголовой ересью» яростную и многолетнюю борьбу, однако вопрос о том, как отвечали на эту борьбу оппоненты, из-за практически полного отсутствия источников никогда не вставал. Лишь после того, как в научный оборот вошли такие сочинения библиотеки, как АпПетр, 2ТрСиф, СвИст, ТолкЗн, стало возможным утверждать, что столь же непримиримая полемика шла и из лагеря гностицистов (625).
Предлагаемое здесь в переводе сочинение (626), которое по жанру вполне соответствует своему названию - перед нами типичное откровение, а именно видение апостолом Петром будущих событий, тайный смысл которых истолковывает ему небесный Спаситель-Христос, заключенный в телесную оболочку земного Иисуса [313] (следовательно, беседа происходит накануне крестной смерти Иисуса) - может вместе с тем с жанровой точки зрения быть названо и диалогом (627), и апокрифом (628), и полемическим трактатом одной из школ гностицизма как против церковного христианства, так и против других гностических школ. Именно эта полемика анонимного автора - безусловно, гностического дуалиста, скрывшего свое имя за именем первоверховного апостола, - раскрывает нам новую страницу в раннехристианской истории и наглядно показывает, что именно отстаивали гностицисты (по крайней мере те, к которым принадлежал автор АпПетр) в споре с «еретическим» учением и практикой Церкви. Их противостояние церковному христианству основывалось на следующих богословских постулатах: 1) вера в то, что видимым миром правит не «истинный Бог», который непричастен злу, а несовершенный Бог-творец (Демиург); 2) вера в то, что смерть на кресте приняла лишь телесная оболочка Спасителя, его же духовная природа при распятии не пострадала - следовательно, крестная смерть была лишь кажущейся (так называемый докетизм), и, следовательно, она не несет никакой сотериологической функции; 3) абсолютное неприятие как самой церковной иерархии, так и веры церковных христиан в то, что лишь Церковь владеет подлинной истиной и только в ней возможно спасение (629).
Для автора трактата Петр является единственным из апостолов, которому открыта полная истина, и именно он удостоен стать главой тех немногих, которые и являются истинными христианами; ср. Мф 16.15 сл., где Петр единственный из апостолов признает в Иисусе Христа, Сына Бога Живого, а Иисус, в свою очередь, обещает ему ключи от Царствия Небесного. Это не [314] единственная аллюзия к каноническим сочинениям в АпПетр: автор часто обращается к Мф и 2Петр, парафразируя новозаветный текст и умело приспосабливая его к своим целям; при этом апостол Павел, личность и послания которого для большинства гностицистов обладали высочайшим авторитетом, для автора АпПетр является одним из главных объектов полемики.
Установить принадлежность АпПетр той или иной известной нам гностической школе не представляется возможным; можно лишь утверждать, что автор был христианским гностическим дуалистом, для которого апостол Петр (как это было, впрочем, и для церковных христиан) был хранителем истинной традиции. Время написания этого сочинения (как и большинства других сочинении из Наг Хаммади) устанавливается лишь весьма приблизительно - в данном случае, не позднее середины III в., т.е. того времени, когда гностицисты ещё могли выступать против Церкви, имея шансы на успех своей проповеди. Для решения вопроса о том, где было написано сочинение, мы не располагаем никакими надежными данными (630).
В сочинении можно выделить следующие части, которые составляют своего рода симметрическую композицию:
А. Вступление
Б. Первое видение Петра
В. Откровение Спасителя
Б*. Второе видение Петра
А*. Заключение (631).
***
Продолжение в
2(4). АПОКАЛИПСИС ПЕТРА (текст)
/viewtopic.php?p=4340259#p4340259
3(4) Апокалипсис Петра (Комментарии)
/viewtopic.php?p=4340260#p4340260
4(4) АПОКАЛИПСИС ПЕТРА (Дополнение К.Кастанеда "человеческая полоса")
/viewtopic.php?p=4340262#p4340262
