О России и не только.

[lucky]

Доля потенциальных эмигрантов из России за 5 лет выросла втрое. Самый высокий процент — среди молодежи

В феврале мы узнали из доклада экспертов Atlantic Council, что эмигранты из России из последней волны моложе, чем из предыдущих. Сегодня из исследования Gallup — сколько молодых россиян хотели бы присоединиться к этой волне: целых 44%. Эта доля — рекорд с кризисного 2009 года.
В 2018 году эмигрировать из России хотел каждый пятый россиянин (20%), следует из исследования Gallup. Это самая высокая доля за последние одиннадцать лет. Среди молодых людей этот показатель достиг рекордного уровня за последнее десятилетие и теперь составляет 44%.

С 2014 года доля потенциальных эмигрантов среди трудоспособных россиян как минимум утроилась. Среди людей в возрасте от 15 до 29 лет она выросла с 14 до 44%.
Уехать хотят не только самые образованные. О желании эмигрировать высказались 20% россиян с начальным образованием, 19% с профессиональным образованием, 24% — с высшим образованием и выше.
Доля потенциальных эмигрантов коррелирует с рейтингом Владимира Путина: когда рейтинг падал (2008–2013 годы), она росла, когда в 2014 году он взлетел — снизилась до минимума, а с новым падением в 2018 году поставила рекорд за 11 лет.
Потери могут превысить прогноз ООН по сокращению численности населения в России к 2050 году на 8%. Это может негативно сказаться на и без того проблемной пенсионной системе России, говорят эксперты. Минфин в бюджетном прогнозе до 2036 года называет старение населения основным риском.

Что мне с этого?
По прогнозу Минфина, к 2036 году трудоспособное население сократится на 2,7 млн человек, а число людей старше 60 вырастет на 5 млн. Это значит, что если вы не собираетесь уезжать из России, а пенсия — не заоблачно далекая перспектива, у вас проблемы.

[Samersen]

Какой замечательный актер Лановой и как сдал за последнее время, года берут

phpBB [media]

[lucky]

В результате конфликта с акционерами из «Коммерсанта» в полном составе уволился отдел политики.

В издательском доме «Коммерсант» — самый серьезный с 2011 года скандал, связанный с цензурой. Главный редактор и гендиректор «Коммерсанта» Владимир Желонкин по требованию акционеров уволил двух журналистов отдела политики, а в знак солидарности вместе с ними уволился весь отдел. Поводом стала статья о возможном уходе Валентины Матвиенко из Совета Федерации, которую глава совета директоров «Коммерсанта» Иван Стрешинский назвал заказной. Журналисты отрицают обвинения, а редакция «Коммерсанта» выпустила обращение к читателям, в котором назвала действия акционеров «открытым давлением на свободу слова и разрушением одного из лучших СМИ в России».

Утром в понедельник спецкор отдела политики «Коммерсанта» Иван Сафронов и заместитель редактора отдела Максим Иванов сообщили в Facebook (вот пост Сафронова, вот — Иванова), что были уволены из издания по соглашению сторон. Поводом стали претензии акционера «Коммерсанта» (то есть миллиардера Алишера Усманова) к апрельской статье о перестановках в Совете Федерации, написал Сафронов, не уточнив подробностей. В статье утверждалось, что глава палаты Валентина Матвиенко может покинуть свой пост, а ее место — может занять глава Службы внешней разведки Сергей Нарышкин. Спустя полчаса заместитель главного редактора «Коммерсанта» Глеб Черкасов, курирующий политику, сообщил, что и он, и все 10 сотрудников отдела политики также написали заявления об увольнении.

Председатель совета директоров «Коммерсанта» Иван Стрешинский рассказал The Bell свою версию событий: он утверждает, что после публикации статьи ему «поступил сигнал» о том, что она была заказной, и Стрешинский потребовал, чтобы журналисты раскрыли главному редактору «Коммерсанта» Владимиру Желонкину свои источники. Они это сделать отказались, после чего Желонкин уволил журналистов по соглашению сторон, рассказал Стрешинский. Желонкин подтвердил его версию.

Всего два месяца назад в «Коммерсанте» произошел еще один скандал, который связывали с цензурой, и он тоже касался Санкт-Петербурга. В марте о своем увольнении из петербургского «Коммерсанта» сообщила корреспондент издания Мария Карпенко. Причиной стал Telegram-канал Карпенко «Ротонда», в котором она рассказывала о событиях в петербургской политике. Владимир Желонкин назвал причиной увольнения Карпенко то, что ее телеграм-канал создавал конфликт интересов (работа на сторонние медиа в «Коммерсанте» запрещена), а сама журналистка была уверена, что настоящая причина — давление петербургской администрации из-за критики в адрес Беглова.

Что мне с этого?
Поверить в то, что журналисты «Коммерсанта» опубликовали заказной материал, трудно, тем более что никаких доказательств не приводится. Прямых доказательств цензуры в сегодняшнем «Коммерсанте» тоже нет, но поверить в существование в крупных российских частных СМИ «точечной» цензуры гораздо легче. Но можно поверить и в то, что не было ни «заказа», ни цензуры — а причина конфликта в тотальном недоверии руководства ИД журналистам, а журналистов — руководству. В условиях, когда политическое давление на редакции через их акционеров стало нормой, журналистов точно в этом нельзя упрекнуть.

[lucky]

Американские компании разрывают отношения с китайской Huawei. Пострадают пользователи ее смартфонов по всему миру

Война США с Huawei вошла в горячую стадию — с китайской компанией прекращают сотрудничество поставщики чипов Intel, Qualcomm и Broadcom, но главное — Google, без лицензий которого Huawei не сможет обновлять систему Android и ставить приложения Gmail и YouTube на своих смартфонах. Это ставит под удар все мировые продажи смартфонов Huawei, которая только недавно сместила Apple со второго места на этом рынке.

Запрет

Google приостановил сотрудничество с Huawei после того, как китайская компания попала в черный список правительства США, сообщил вчера вечером Reuters со ссылкой на знакомый с ситуацией источник. За Google последовали и другие крупнейшие американские партнеры Huawei — производители чипов Intel, Qualcomm, Broadcom и Xilinx, сообщил сегодня утром Bloomberg. Решение правительства США означало, что американским компаниям придется получать от чиновников специальное разрешение для работы с Huawei.

Теперь Huawei сможет использовать только общедоступные продукты Google с открытым исходным кодом, но потеряет доступ к обновлениям Android. Все смартфоны производства Huawei, выпущенные с операционной системой Android, потеряют доступ к ее обновлениям, технической поддержке и сервисам Google — браузеру Chrome, Play Market и YouTube.

Запрет почти не повлияет на продажи Huawei в Китае — на местном рынке компания продает смартфоны с измененной версией Android, из которой исключены запрещенные в Китае приложения Google. Но на мировой рынок Huawei поставляет телефоны с обычной Android. В первом квартале 2019 года на экспорт пришлось 49% продаж смартфонов компании. Huawei продала 59,1 млн устройств, почти удвоив продажи по сравнению с прошлым годом, и обогнала по этому показателю Apple, заняв второе место в мире.

Реакция

Основатель Huawei Жэнь Чжэнфэй в субботу назвал американский запрет несправедливым и заверил, что компания не пойдет на американские условия, как это сделал в 2018 году ее конкурент ZTE, который после аналогичного запрета заплатил штраф $1,4 млрд и согласился на мониторинг работы компании американскими чиновниками.

Компания готовилась к такому сценарию. В марте 2019 года исполнительный директор Huawei Ричард Ю рассказал, что Huawei подготовила собственную ОС для смартфонов и компьютеров. За год до этого китайская компания заявляла, что разрабатывает собственную мобильную операционную систему на замену Android. А полгода назад Huawei сообщила поставщикам, что хочет создать годовой запас компонентов на случай запрета, но успела создать только трехмесячный запас.

Последствия

Huawei критически зависит от американской полупроводниковой промышленности, и запрет может заставить Китай приостановить развитие своей сети 5G, цитирует Bloomberg аналитика Rosenblatt Securities Райана Кунца. «Экстремальный сценарий», при котором сети Huawei перестанут работать, отправит Китай на годы назад и может заставить Китай рассматривать американский запрет как объявление войны, написал он.

Мощный удар по важнейшей технологической компании страны вызовет мощный публичный ответ китайского правительства и может окончательно сорвать торговые переговоры между США и Китаем, говорит эксперт по Китаю CSIS Скотт Кеннеди.

Если запрет продолжит действовать, это замедлит и строительство мировой сети 5G: Huawei — один из ключевых поставщиков оборудования для нее. Nokia и Cisco смогут частично занять ее место на рынке, но внедрение 5G в мире значительно замедлится, сказал Bloomberg пекинский аналитик Forrester Research Чарли Дэй.

Что мне с этого?
Торговые ограничения в ходе конфликтов — не новость для мировой политики, но история с Google — повод задуматься о том, как превращение IT-компаний в онлайн-платформы увеличило их влияние на рынок: чтобы нанести мощный удар по бизнесу Huawei, Google не нужно прекращать никакие поставки — достаточно просто лишить компанию доступа к своему ПО.

[lucky]

Россияне попали в «ножницы» между долгами и доходами. ЦБ и рынок опасаются нового кризиса

У россиян почти нет свободных денег, они снижают потребление, не ждут улучшений и не просто берут новые необеспеченные кредиты, а все больше перекредитовываются, следует из статистики ЦБ и данных социологов, о которых сегодня пишут «Ведомости» и «Коммерсант». На этом рынке назревает новый большой кризис.
Без денег и оптимизма
Вчера мы узнали, что у двух третей (65%) российских семей нет никаких сбережений, а у большинства остальных они не превышают трехмесячного дохода.

Сегодня выяснилось, что и без того плохие ожидания россиян ухудшились: квартальный индекс потребительского доверия (по версии The Conference Board и Nielsen) упал до исторического минимума — 62 пункта. Индекс падает с 2014 года, тогда он составлял 83.

В улучшение своих финансовых перспектив верят только 25% покупателей (минус 5 п.п.), а доля готовых тратить деньги упала до 14% (минус 7 п.п.). Доля потребителей, у которых есть свободные деньги, сократилась с 77% до 72%.

Число россиян, стремящихся экономить, выросло с 62% до 69%. До 57% выросла доля респондентов, переключающихся на более доступные продукты.

Падение потребительского доверия подтверждают другие данные. Ритейлеры видят, что покупатели очень чувствительны к ценам и рациональны в покупках. Торговые центры отмечают падение выручки на квадратный метр в непродовольственном сегменте, а это верный признак сокращения спонтанного потребления.

[lucky]

Гринкарта по-Трамповски
Президент США представил план новой иммиграционной политики, основанной на балльной системе. Он затруднит получение вида на жительство в США по родственным связям, зато отдаст предпочтение хорошо оплачиваемым специалистам с высокой квалификацией и знанием английского языка. Сейчас 66% гринкарт выдается по семейным основаниям, с введением плана в действие 57% карт станут выдавать на основе навыков заявителя. Лотерею гринкарт (87 000 человек в 2018 году) Трамп назвал бессмысленной и противоречащей американским ценностям — она будет прекращена. Само название Green card будет выведено из обращения — теперь это тип визы Build America.

[lucky]

Расследование подтвердило махинации с голосованием в шоу «Голос.

Финал голосования в телешоу «Голос.Дети» вызвал такой скандал, что «Первому каналу» пришлось нанять для расследования борцов за кибербезопасность из Group-IB. Сегодня они представили первые результаты, объявив, что голоса за победительницу отправляли боты. Доверять теле- и голосованиям в интернете в целом не стоит, выяснил The Bell: накруткой занимаются десятки компаний, а стоит услуга не так уж дорого.

Не будем долго пересказывать фабулу конфликта, вы вряд ли имели шанс это пропустить: в детском шоу в конце апреля победила Микелла Абрамова, дочь певицы Алсу и бизнесмена Яна Абрамова, в соцсетях поднялась буря, что голосование было не честным. Сегодня Group-IB это подтвердила, а «Первый канал» объявил, что аннулирует результаты и в конце мая выпустит в эфир спецвыпуск проекта, в котором примут участие все финалисты.

Нарушения удалось обнаружить из-за сбоя: в текст SMS попала часть кода, написанного для автоматизации рассылки сообщений, объяснила Group-IB. В коде фигурировал номер, который присвоили участнице для голосования, — 07. Всего в накрутке было задействовано 300 номеров одного оператора, с них в поддержку девочки отправили больше 8 тысяч сообщений.

Накрутка шла и через телефонные звонки — один из регионов голосовал аномально, и для звонков из него также были задействованы боты. За одного из участников поступило более 30 тысяч «накрученных» звонков, показало расследование. В необычно высокой доле звонков за победителя заключалась главная странность голосования. В пользу победительницы соотношение звонков к SMS было 25% против 75%, а у всех остальных финалистов доля звонков при голосовании доходила максимум до 10%.

Сама по себе накрутка — дело нехитрое. Как правило, принцип такой: человек заказывает услугу у соответствующей компании, она покупает сим-карты, оформленные на физлиц, и вставляет эти карты в «аппаратно-программный комплекс», объяснил The Bell руководитель отдела расследований Group-IB Сергей Лупанин. Какая именно фирма получила заказ на детский «Голос», компания пока не раскрывает.

О расценках на этом рынке The Bell писал еще в начале мая, а сегодня — на основании данных участников рынка и информации Group-IB — мы подсчитали, что в случае с «Голосом» вся операция могла обойтись максимум в 3,5 млн рублей. В одной из компаний, которая занимается этим бизнесом, корреспонденту The Bell, представившемуся заказчиком, согласились накрутить голоса в телешоу, исходя из цены в 100 рублей за голос, — это и есть средняя по рынку стоимость. Но накрутками на телевидении занимаются немногие, большинство фирм специализируются на том же самом в интернете — это проще и выгоднее.

Что мне с этого?
Разбираться в том, как устроен рынок накрутки, было интересно и в целом полезно. Например, сегодня Владимир Путин предложил, а местные власти через 40 минут поддержали проведение голосования по поводу скандального строительства храма в Екатеринбурге — в какой форме оно будет проводиться, пока неясно. А в Москве уже в сентябре может быть поставлен эксперимент с электронным голосованием на выборах в Мосгордуму. Идею со словами «если мы хотим развиваться, двигаться вперед, то нужно рисковать» уже поддержал Сергей Собянин.

[lucky]

Новый удар Трампа: президент США ввел чрезвычайное положение, чтобы убрать китайские компании с рынка 5G

Дональд Трамп снова повысил ставки в торговой войне с Китаем и заодно открыл боевые действия на новом фронте — борьбы за господство на мировом рынке телекоммуникационных сетей 5G. Трамп ввел в США режим чрезвычайного положения, который позволит министерству торговли страны полностью запретить импорт оборудования китайских Huawei и ZTE.

Войну против Huawei Трамп вел всю вторую половину 2018 года. В августе продукцию Huawei и ZTE было запрещено закупать американским госорганам, а с лета США уговаривали европейские компании отказаться от оборудования Huawei. В декабре 2018 года Канада по американскому запросу арестовала финансового директора и наследницу основателя Huawei Мэнь Ваньчжоу по формальному обвинению в нарушении санкций против Ирана. Эта новость обрушила мировые рынки на 4%.

Американские запреты способны обрушить бизнес китайских компаний. В 2018 году, после того как США на три месяца запретили ZTE закупать компоненты у американских поставщиков, акции компании упали почти втрое, а в случае сохранения запрета ей грозило полное разрушение производственного процесса и срыв всех контрактов.

Главная цель Трампа — не дать Huawei захватить американский и мировой рынок сетей 5G, строительство которых должно качественно изменить весь цифровой мир и дать толчок развитию интернета вещей. К 2035 году экономический эффект от внедрения 5G составит $12 трлн.

Американский рынок пока реагирует на новые решения Трампа сдержанно. Акции Apple, котировки которых считаются главным индикатором ожиданий рынка от торговой войны, в среду выросли на 1,2%. Акции ZTE в Шанхае упали на 3%. Huawei не торгуется, но котировки ее ключевых поставщиков рухнули на 5–6%.

Что мне с этого?
В целом в росте напряжения между США и Китаем для России нет ничего хорошего: помощник президента Андрей Белоусов, известный не только своими государственническими инициативами, но и точными прогнозами, на прошлой неделе говорил: обострение конфликта с высокой вероятностью приведет к снижению темпов развития мировой экономики, оттоку капитала с развивающихся рынков и непредсказуемым колебаниям рубля.

[lucky]

Новые налоги с неба

Если следующим летом вы увидите над своим дачным участком беспилотник, знайте — он летит, чтобы насчитать вам новые налоги. До конца 2019 года Росреестр создаст в каждом федеральном округе России базы с флотом из дронов для обследования земельных участков с воздуха. Сейчас ведомство годами не может собрать с регионов актуальные кадастровые данные о границах участков. Дроны, которыми обучат управлять инспекторов государственного земельного надзора, смогут выявлять нарушения земельного законодательства (например, незаконные прирезки) и обновлять данные в кадастре, на основе которых высчитывается земельный налог.

[lucky]

В тюрьму за новости о санкциях

Узнавать новости о санкциях (напомним, вот последние), возможно, скоро придется из Bloomberg и Politico — российские депутаты предложили запретить распространять любую информацию, которая может способствовать введению санкций против России или российских компаний, а также информацию об обходе или несоблюдении санкций. За нарушение закона предлагают ввести уголовную ответственность с наказанием до 5 лет заключения, а относится запрет не только к СМИ, но и к пользователям соцсетей. Впрочем, как определять, способствует ли новость введению санкций и знал ли об этом автор, в законопроекте не говорится, да и послужной список автора, депутата от «Справедливой России» Михаила Емельянова, не говорит о высоких шансах законопроекта на успех.

[lucky]

Уроки Екатеринбурга и Шиеса — простые и понятные

1. Единственный способ в России чего-то добиться — это протестовать. Выходить на улицу и настойчиво требовать своего. Петиции, обращения в суд, жалобы и мольбы безрезультатны.

2. Социальные сети хороший способ быть услышанным по всей стране, несмотря на информационную блокаду. А если на вас направлено внимание западных СМИ, то власть реагирует заметно быстрее.

3. Социальные сети весьма эффективны по части массовой мобилизации и организации децентрализованного протеста (как у французских «желтых жилетов»).

4. Региональные власти не готовы к компромиссам и вообще неспособны к переговорам, пока на них не надавит Москва. Городских и областных законодательных собраний как органов, представляющих местное население, политически не существует.

5. Местная полиция колеблется при столкновениях. Это было заметнее в Архангельской области, где каргопольский ОМОН фактически отказался выполнять приказы, а полицейские самоустранились. Поэтому приходится привозить ОМОН из других городов и обращаться к «титушкам». Однако нелегитимное насилие чревато ответом.

6. При росте числа локальных протестов ресурсов для их подавления попросту не хватит. А политические механизмы поисков компромисса в значительной части разрушены или власти забыли, как их использовать.

P.S. И, конечно, объявление власти о поиске компромисса не означает желания его искать и готовности выполнять. Но, похоже, страсти накалились настолько, что безнаказанно обмануть уже не удастся.
https://echo.msk.ru/blog/vsolovej/2429261-echo/

[КарданныйВал]

Почитайте шикарное интервью миллиардера.
https://www.vedomosti.ru/business/articles/2018/09/30/782385-ya

Спойлер

В сентябре недалеко от Коммунарки (поселок в 4 км от МКАД по Калужскому шоссе) официально открылась школа «Летово», созданная на деньги владельца «Русагро» Вадима Мошковича, занимающего 50-е место в российском списке Forbes c состоянием $2 млрд. В школу-пансион в этом году приняли 243 одаренных ученика: около половины из них из Москвы, остальные со всей России. Для части учеников обучение полностью бесплатное – это дети, родители которых не могут оплачивать обучение. Мошкович рассказывает, что мог бы выбрать благотворительный проект в сфере медицины, однако счел, что наибольшую пользу для страны принесет именно школа.

Сам Мошкович окончил одну из лучших в Москве школу № 57. Цель «Летово», по его словам, – дать «путевку в жизнь» детям. Финансируется школа из эндаумента, куда были вложены деньги бизнесмена, – если сначала он говорил, что это будут только его деньги, то теперь готов принимать помощь: кто-то из знакомых Мошковича уже предложил поддерживать часть социально незащищенных учеников школы, другой готов отдавать часть своего благотворительного бюджета на «Летово».

О своей школе Мошкович говорит куда охотнее, чем о бизнесе. По словам предпринимателя, в стране его все устраивает для ведения бизнеса – нужно просто реагировать на меняющиеся обстоятельства и он ни разу за последние десятилетия не сталкивался с тем, чтобы ему кто-то «выкручивал руки или ноги». В интервью «Ведомостям» он рассказал, чего не хватает директорам российских школ, опыт каких стран он использовал для создания «Летово», а также, как он оценивает риски для своего бизнеса и почему России нужно развивать генетику, а не кооперироваться в развитии технологий с другими странами.

– Правильно ли мы понимаем, что изначально на этом месте должна была стоять самая обычная школа как часть большого проекта в Коммунарке? В какой момент вы поняли, что это должна быть больше чем просто школа?

– Как вы правильно сказали, проект вырос из большой Коммунарки. Мы сделали генплан территории: здесь должен был быть город на 350 000 жителей. В этом городе нам нужно было построить 47 школ, 150 детских садов, 2 клинические больницы, 7 поликлиник, 11 пожарных депо и уже не помню сколько полицейских участков – много всего. Плохих школ я строить не хотел. Я собрал выпускников 57-й школы, которую окончил сам, – хотелось сформулировать, что же такое хорошая школа. Мы провели в обсуждениях несколько месяцев, но этого оказалось недостаточно. Тогда мы наняли McKinsey и поехали вместе смотреть по миру, что такое хорошая школа.

– Хорошая школа понадобилась, чтобы ваши дети там учились?

– Нет, я разделяю личное с общественным. Эта школа не для моих детей – они уже в университете.

– Но младший еще школьник – он может учиться в «Летово».

– Ему 10 лет – рано еще. В «Летово» он сможет учиться, если поступит. Представляете, какой будет позор, если здесь будет учиться блатной ребенок – сын учредителя.

– Ваш сын проявляет экстраординарные способности?

– Экстраординарных не проявляет, но он смышленый парень.

– Вы бы хотели, чтобы он учился в «Летово»?

– Конечно.

– Почему в итоге идея о хорошей школе переродилась в большой благотворительный проект? Вы бизнесмен, который за свою жизнь заплатил невероятное количество налогов – прямых, косвенных, разных. Разве не задача государства строить школы?

– Это задача государства, но... Знаете, когда вы заходите в любую американскую школу или университет, там все стены в золотых табличках – сплошные частные пожертвования. Именно за счет этого и живет почти все американское образование, оно все основано на благотворительности. Поэтому, если ты живешь в своей стране, ты должен что-то для нее делать помимо налогов.

– То есть это все-таки обязанность бизнеса?

– Не обязанность, это личное. Я никого не хочу ничему учить, но я так считаю: если ты здесь живешь, ты что-то должен делать. И начинать надо всегда с себя – так проще.

– Что лично вас привело к этому?

– В первую очередь я человек, который в том числе занимается бизнесом. У меня есть собственные ценности. Я много трачу на благотворительность (это не только школа), мне нравится.

– Почему в качестве базовой отрасли для вашего крупнейшего благотворительного проекта вы выбрали именно образование? Ведь это могла быть, в принципе, и медицина.

– Запросто. Но мы посчитали, что максимальную отдачу и пользу для страны принесет образование.

– Запуск школы вам обошелся в $200 млн. Какие суммы школа будет требовать в повседневной жизни?

– Когда мы задумались над проектом 10 лет назад, мы планировали вложить $50 млн в стройку и $150 млн – в эндаумент. Тогда ставки по долларовым депозитам составляли 10% годовых при бюджете школы в $15 млн, так что $150 млн под 10% годовых как раз должно было хватить на 100%-ное содержание школы. Когда дело дошло до проектирования, я немножко расслабился – три месяца не ходил на встречи проектировщиков с командой школы, в итоге ее площадь выросла с 25 000 кв. м до нынешних 40 000 кв. м.
– То есть педагоги победили?

– Да. В тот момент, когда я это понял, было уже поздно: выбор был – отложить все еще на год и заново проектировать или начать строить. Я решил строить. Так бюджет на здание школы вырос с $50 млн до $80 млн, в итоге на эндаумент осталось $120 млн. Нынешняя доходность в долларах вам известна, поэтому сегодня эндаумент покрывает примерно треть бюджета школы. На этот год он 1 млрд руб.

– Куда вы инвестируете средства эндаумента?

– У нас консервативная стратегия – чтобы не потерять само тело эндаумента. Сегодня его доходность не превышает 4% годовых, за счет процентов получается около 300 млн руб., остальное я пока доложил из своего кармана. В дальнейшем планирую увеличить эндаумент в 2,5 раза, чтобы им полностью покрыть бюджет школы.

– В начале разговора вы упомянули золотые таблички. Вы планируете сами увеличивать тело эндаумента или намерены искать соратников?

– Пока школа строилась, я не хотел никого привлекать, потому что сложно согласовывать цели, стратегию. Теперь мы должны подтвердить результат. Но уже в момент запуска мы получили много благодарностей от детей и взрослых, которые к нам пришли.

– С кем-то уже вели переговоры по поводу партнерства?

– Я сам переговоры не веду. Недавно приезжал товарищ, по собственной инициативе. Сказал, что у него есть цель – поддерживать социально незащищенных детей. Попросил выделить ему условно 10 социально незащищенных учеников школы – он готов их поддерживать. Другой товарищ заявил, что треть своего благотворительного бюджета хочет тратить на «Летово». Это я к тому рассказываю, что люди сами придут. А лет через 10–15 основной поток пожертвований будет идти от наших выпускников – для родной альма-матер, давшей тебе путевку в жизнь.

«Ребенок должен быть успешным»
– Какой вы видите школу через 10–15 лет? Каким вы видите в ней себя?

– О своей роли я не думал, а школа будет, конечно. Наша цель – лучшая школа России с первого выпуска.

– Почему лучшая?

– Столько сил и энергии потратить на просто хорошую школу – бессмысленно, надо потратить на лучшую.

– Обучение в «Летово» соизмеримо со стоимостью обучения в средней британской школе.

– Нет, мы в 2 раза дешевле.

– Знакомые, с которыми мы говорили перед встречей с вами, платят около 20 000 фунтов стерлингов в год за полный пансион, включая питание.

– Без проживания – или я даже не знаю, что это за школа. Обычно ценник ближе к 30 [тысячам фунтов].

– В вашей школе около 20% студентов оплачивают обучение полностью за счет собственных средств. Почему они должны выбрать вашу школу, а не зарубежную?

– Спросите их. Я специально этого не выяснял, но я столкнулся с удивительными вещами: меня отлавливали в совершенно неожиданных местах, хватали за рукав и благодарили за школу. Родители рассказывали, что их дети сами нашли школу мечты и хотят здесь учиться. На петербургском форуме ко мне подошли абсолютно незнакомые люди: «Я не знаю, что вы сделали, но мой ребенок меня так допек, что мне пришлось заниматься его поступлением в вашу школу». Треть наших учеников сами нашли школу, сами решили в ней учиться, сами в нее поступили.

– Нестандартная ситуация: в нашей стране выбирает ребенок. Есть такая потребность?

– Есть дети, которым интересно учиться, и они ищут точку приложения своих энергии и сил.

– С чем это связано?

– Я не занимаюсь исследованием этого вопроса, не занимаюсь российским образованием в целом – это не моя функция. Как раз здесь я не собираюсь подменять собой государство. Я сделал одну школу ровно в тех стандартах, параметрах и требованиях, которые сам для себя определил. Модель оказалась привлекательной как минимум для тех детей, которые хотят здесь учиться. Для меня это лучший критерий и лучшая оценка.

– А как же эффект низкой базы: половина учеников «Летово» из регионов? Для них это все в новинку – начиная от оборудования, заканчивая человеческим отношением.

– Я сравниваю не внешнее восприятие, а внутреннее. Я знаю, что происходит, я в школе регулярно. У нас есть чек-лист процессов, мы его каждый день проверяем.

– Какая основная задача «Летово»?

– Цель школы – дать ребенку путевку в жизнь. Почему старшая школа? Потому что все легко измеряется: успех ребенка – это поступление в лучшие школы России и мира. Наш ребенок должен поступить. К этому мы должны дать ему здоровье. Вы видели, сколько здесь спорта? Каждый ребенок будет заниматься спортом вне зависимости от своего желания – это его обязанность. Дети должны быть здоровы, если они не готовы еще сами создавать эту культуру, мы ее создадим вместе с ними. В заключение – детей нужно обучить навыкам.

В российских школах до сих пор дают высокий уровень знаний, но не обучают навыкам. Вас не учат, как их использовать, ни индивидуально, ни в командной работе, вас не обучают критическому мышлению, вам не дают многих системных навыков, которые необходимы в жизни, – в этом наша задача.
– Наверное, с точки зрения бизнеса это особенно заметно.

– Я не смотрю через призму бизнеса, я смотрю через призму человека, через призму ребенка, через необходимость [его] реализации. Навыки – необходимая часть реализации. Кроме того, мы хотим дать ребенку тот толчок, ту искорку, которая позволит ему определиться в мире.

– Навыки – новая потребность российского общества?

– Мы не исследовали потребности российского общества и чего не хватает в России – такой задачи не стояло. Задача была собрать лучшие мировые практики.

– Дети получают лучшее обучение по мировым стандартам – для чего тогда?

– Весь мир перед ними. Ребенок должен быть успешным, критерий успеха у нас достаточно понятный и прозрачный. Помимо университета и работы это удовлетворенность, внутренняя и внешняя, на это направлен процесс обучения и развития.

– Вы даете путевку в жизнь супермотивированным детям, чтобы сделать из них успешных людей.

– Мы должны помочь ребенку найти себя, это самое важное.

– Почему тогда вы выбираете между детьми?

– Я же не могу построить 150 000 школ – столько их сегодня в России. У меня нет столько денег. Да и задача такая мне не по плечу.

– Какими вы видите будущих выпускников «Летово», то ядро школы, кто впоследствии должен будет ее в том числе содержать?

– Надеюсь, для всех, кто закончит «Летово», она станет альма-матер. Это и есть цель школы – чтобы для каждого ребенка она нашла то, что этот ребенок искал и что он хотел получить, с точки зрения знаний, культуры, ценностей, навыков.

– Есть ли задача сформировать новый слой общества, в основе которого будут эти дети?

– У меня мухи отдельно – котлеты отдельно: я не государство и подменять его не собираюсь.

«Я лично выбирал директора школы»
– Мы изучили педагогический состав «Летово» – бросилось в глаза, что большой акцент сделан на внешних достижениях учителей, сертификатах, грамотах... Насколько эти условности важны в современном мире?

– Оценка всегда важна. Если нет измерителя, то вы не можете ничего оценить, а сертификат – один из инструментов. Не готов сказать, насколько он отражает реальную картину, это вторичный эффект. Я не знаю, где здесь яйцо, а где курица.

– Вы лично участвовали в отборе педагогов? Как они отбирались?

– Я лично выбирал директора школы. Мы несколько лет назад объявили всероссийский конкурс на замещение этой должности – участвовали около 1860 директоров со всей России. Конкурс закончился ничем – человека, который отражал бы те требования, которые были предъявлены к этой должности, мы так и не нашли. Я должен был понимать, что я с этим директором создам ровно то, что хочу, что у этого директора есть видение, знания и желание.

– В итоге вы взяли директора лучшей московской школы – Михаила Мокринского?

– Формально, когда я второй раз позвал его на работу, он руководил департаментом образования ЦАО. Изначально, когда я выбрал его, он отказался: «Я не могу, у меня есть моя школа». Зато через два года, когда его перевели на должность функционера и он понял, что это не его, он согласился рассмотреть мое предложение.

– Зачем тогда было устраивать конкурс?

– Я познакомился с Михаилом Мокринским во время конкурса – он был в квалификационной комиссии.

– Чего сегодня не хватает среднестатистическому директору российской школы?

– Управленческого опыта. В российской школе вообще нет понятия управления. Люди просто не знают, что такое управление, – ни учителя, ни директора. У них нет целей, измерителей, результатов, тайминга – ничего. Я вообще не понимаю, как они работают [в таких условиях].

– Но вы же сами сказали, что для вас школа – это не бизнес.

– Я только инструментарий беру из бизнеса, а цели школьные – знания, поступление в университет. Школа без целей существовать не может. А теперь зайдите в любую [российскую] школу и посмотрите, есть ли там это. Если найдете, посыплю голову пеплом. Я вам скажу больше: даже в западных школах вы этого не найдете – только в Азии.

– Почему тогда вы делаете ставку на британский опыт?

– Я использую мировой опыт, британский – только с точки зрения организации кампуса.

– У вас учителя из Британии.

– У нас билингвальная школа, IB-программа (международный бакалавриат), второй базовый язык – английский, поэтому без носителей языка не обойтись. Что касается модели, она ближе всего к тем, что в Китае, Гонконге и Сингапуре.

– В чем особенность этой модели?

– В ней все четко описано, больше формализованных процессов, правил и процедур.

– Почему выбор педагогического состава вы полностью доверили директору школы и не участвовали в этом отборе?

– Каждый должен заниматься своим делом. Меня интересует результат, иначе директором должен был быть я. Как-то один учитель математики мне сказал: «Я уйду на пенсию, как только перестану быть интересен ребенку. Я для ребенка должен быть плюс бесконечность». Примерно такие учителя работают в «Летово», если не все, то большинство. Дети сюда пришли за учителями, пошли за ними. Наверное, будут разочарования – пока же нет статистики, поговорим через год.

– Мокринский с вами совсем не советовался при выборе педагогов?

– От меня в этом вопросе нет толку – я не преподаватель, у меня нет профильного образования, я сужу только по результату. Вот планы – вот фактический результат, если совпадает, я вообще никуда не погружаюсь, не совпадает – начинаю задавать вопросы или эскалирую вниз, в зависимости от уровня, на который нужно погрузиться.

– То есть, если все идет по плану, вы даже не станете заморачиваться?

– Тогда вы меня даже здесь не увидите.

– Если результаты окажутся не по плану, виноват будет учитель?

– Мы не ищем виноватого, а смотрим, почему так произошло. У нас три участника процесса: ребенок, учитель и программа, поэтому в этом треугольнике мы будем смотреть, что не так.

На потоке будет учиться 200–300 детей, вы можете разбить их на группы и дать 10 вариаций одной темы в разных вариантах преподавания и посмотреть качество усвоения в зависимости от этого. Существующие программы мы писали несколько лет и обкатывали на московских школах, учили по ним детей, смотрели и сравнивали результаты. Смотрели, что западает: знания, навыки, способности их применять. Если возникнут проблемы, будем смотреть, что не так: мы регулярно оцениваем учителей, программу и ребенка. Кроме того, все наши классы оборудованы видеокамерами.

– Ваша школа остается встроенной в бюрократический процесс: департамент образования, миллионы проверок. Недавно в Екатеринбурге случилась история: учитель посоветовал детям, которые говорили про Навального, свободу, смотреть «Первый канал». В «Летово» степень демократии и свободомыслия гораздо выше, чем в любой стандартной школе. Не боитесь ли вы нападок со стороны государства и его вмешательства в образовательный процесс?

– Вы или очень хорошего мнения о государстве или очень плохого. Как вы это представляете, чтобы государство вмешалось в одну школу? Правила едины для всех.

– Кого-то можно проверять больше, кого-то меньше. Школа новая, можно проверять до бесконечности: как ведется преподавание, какие ценности продвигаются.

– Они у нас все записаны и выложены на сайте. Все, что мы декларируем, есть в открытом доступе.

– Вы уже встречались с министром просвещения на каком-нибудь этапе?

– Министр просвещения [Ольга Васильева] приезжала смотреть школу.

– Какая была обратная связь?

– Я не спросил. Я уехал раньше, потому что она провела здесь неожиданно много времени. Я отвел ей около часа, а она провела четыре с половиной. Я извинился и уехал, она общалась с директором.

– Заведующая кафедрой литературы разрабатывала федеральные стандарты по литературе, которые впоследствии были раскритикованы почти всем гуманитарным сообществом, а их принятие отложили. Как она оказалась в школе, которая использует передовые, лучшие технологии мирового образования?

– Она идеально прошла преподавательский курс. Все учителя прошли систему открытых уроков.

– Но открытый урок – это как нарядиться в лучшее платье.

– Не совсем. В платье нарядиться можно, а показать знания, навыки и умения – нельзя. Вы не можете заинтересовать ребенка, если вы не умеете. Вы не можете сделать так, чтобы он понял предмет и мог объяснить то, чему вы его учите. Это не платье.

– То есть вас не смущает, что она работала над этим стандартом?

– Я даже этого не знаю, не хочу погружаться и не буду спрашивать: «А судьи кто?» Я строил школу, и она открыта для всех: приезжайте, смотрите, мы полностью готовы к взаимодействию. Если что-то государству интересно, мы с удовольствием передадим – бесплатно – все навыки и знания, которые мы собрали со всего мира и адаптировали.

«Плана «Б» у меня нет»
– У вас не возникает опасений, что кому-то может приглянуться школа?

– Пусть приглянется, если кто-то хочет вместо меня платить на ее содержание миллиард [рублей в год].

– Вы вложили сюда уже колоссальное количество денег, души. Обидно будет, если ее у вас заберут.

– А почему ее должны забрать? Школу забрать нельзя – это частная земля, частная собственность. Можно только лишить лицензии.

– У нас недавно два частных вуза лишили лицензии.

– А почему вы не спрашиваете, могут ли у меня бизнес отобрать?

– Здесь же дети, у них есть ожидания. В том самом вузе были студенты, которые воспринимали это болезненно и которые столкнулись со сложностями.

– Я для себя такой сценарий не рассматриваю. Если бы я его рассматривал, я бы не делал школу. Я делаю полезное для страны дело – я далек от политики. Если вы спросите, есть ли у меня план «Б», – его у меня нет.

– Предположим, у вас не захотят отбирать бизнес, а ударят по самому больному – по детям.

– Вы говорите о бизнесе или о политике? Лицензию отнимает государство.

– Вы же понимаете, что это связано.

– Я такой сценарий не рассматриваю. У меня есть некое представление о добре и зле, и то, о чем вы говорите, в мое представление о добре и зле не укладывается.

– Российские школьники периодически ходят на митинги. Что если вашего школьника там засекли?

– Нашему школьнику еще доехать туда надо.

– У вас же есть ребята на дневном пансионе.

– Есть, но за это отвечают родители, не школа.

– Но в школу тоже приходят.

– Ну хорошо, придут. Давайте есть проблему по частям.

– В какие школьные процессы вам приходится сейчас вмешиваться чаще всего?

– Я, например, делаю обход школы в 8 утра – у меня здесь 243 ребенка, я переживаю. Каждый день я вызываю сюда Роспотребнадзор – они берут пробы питания. Я отвечаю за этих детей, и пока я не буду уверен, что я этих детей правильно и вкусно кормлю и что здесь есть полный перечень услуг, которые школа должна предоставить, я не успокоюсь.

– Насколько усилилась ваша ответственность и чувство беспокойства? Одно дело – трое собственных детей, а здесь 243 чужих.

– У меня одинаковый подход, поэтому я и приезжаю в школу каждый день.

«В России уже много правильных компаний»
– Вы говорите, что проблему нужно есть по частям и совсем крайние истории пока не рассматриваете. Как вы оцениваете сегодняшнюю окружающую действительность, в том числе политическую? Вы же, как бизнесмен, оцениваете риски?

– В политическом плане я не оцениваю. Я принял для себя все риски, я живу в этой стране, занимаюсь бизнесом в этой стране, плачу налоги в этой стране, инвестирую деньги в этой стране, школу построил... и испытываю страшный уровень комфорта от этого. Это является ответом на ваш вопрос?

– При этом «Русагро» находится в кипрской юрисдикции.

– «Русагро» – публичная компания, бумаги которой торгуются на Лондонской бирже. Мы не можем, как головная компания, быть в российской юрисдикции. Публичность – это достижение «Русагро», мне очень нравится быть в прозрачной среде.

– Вы не планировали сократить долю семьи в «Русагро», чтобы увеличить ликвидность?

– Для этого нужно не уменьшать долю [семьи], а обеспечить рост компании. Она сегодня маленькая, и ее капитализация маленькая – $1,5 млрд.

– Год назад «Русагро» объявила об интересе к молочному бизнесу. Почему?

– У нас есть понимание, в какие секторы мы идем: те, оборот которых больше $1 млрд и EBITDA – больше $100 млн. Молоко отвечает этим критериям.

– Можете поделиться подробностями?

– Мы сейчас в активной фазе проработки. Лучше заявлять о сделанном, чем декларировать планы на будущее, чтобы не выглядеть смешным.

– Каким вы видите молочное направление? Хотите быть в лидерах, как по свинине и сахару?

– Нет смысла не быть лидером – иначе зачем туда идти?

– «Русагро» активно строит крупнейший свинокомплекс на Дальнем Востоке при закрытом китайском рынке для российской мясной продукции. Воз и ныне там больше 10 лет. У вас есть понимание, китайский рынок в принципе откроют?

– Если говорить про свинину, то, думаю, вряд ли.

– Куда вы тогда собираетесь продавать все это мясо?

– Во-первых, есть внутренний рынок, и наш проект прежде всего ориентирован на него. Во-вторых, Япония уже открыла свой рынок для термически обработанного мяса, поэтому мы строим перерабатывающий завод на Дальнем Востоке. Будем развивать проект потихоньку, у нас есть идеи – я только прилетел из Китая...

– ...как обойти запреты?

– Я бы сказал так: как увеличить размер бизнеса.

– Рассказывали, что «Русагро» вела переговоры с Cofco о сотрудничестве.

– И с Cofco тоже.

– Могли бы поделиться подробностями?

– Пока [их] нет.

– На ВЭФе гендиректор фонда развития Дальнего Востока заявил о намерении инвестфонда GenFund вложить $600 млн в проекты группы «Русагро» на Дальнем Востоке. Что это за проекты?

– Говорить об этом рано – никаких обязывающих документов не было подписано.

– У «Русагро» есть японский партнер – Mitsui, у него меньше 1% в российской компании. Почему сотрудничество так и не вышло в активную фазу? Кроме того, Mitsui планировала приобрести более существенный пакет в «Русагро».

– У нас очень много совместных проектов с Mitsui. Например, система хранения свеклы у нас японская. Мы ищем те совместные проекты, где есть взаимная выгода и где обе стороны могут получить добавленную стоимость. Просто японцы не быстрые, они основательные – мы с ними работаем.

– «Русагро» отказалась от тепличного овощеводства из-за сокращения господдержки. Какой вы ее видите в принципе?

– У нас была стратегия обеспечения продовольственной безопасности – мы себя обеспечили. Сейчас разрабатывается новая доктрина продовольственной безопасности, там все будет отражено. Мы находимся в диалоге с правительством и Минсельхозом. Свои предложения мы внесли.

– Что именно?

– Президент заявил, что теперь упор на экспорт. Мы направили наши предложения, что необходимо сделать для увеличения экспорта. Например, мы отстаем в генетике семян на поколение. Мы должны урожайность повысить в 2 раза по всем культурам.

– ФАС летом одобрила сделку Bayer и Monsanto, выдвинув среди условий передачу технологий селекции семян. Насколько, вам кажется, попытка решить проблему генетики оправдывает себя?

– Вы не можете взять чужое и с его помощью что-то решить. Россия обязана иметь свою генетику.

– На это потребуются годы...

– Дорогу осилит идущий. То, что сегодня Россия получает, – это мусор, который России не подходит. На Россию никто не работает, все работают на собственные рынки: Америка – на Америку, Европа – на Европу, Китай – на Китай. У нас другие почвы, у нас другие климатические условия, у нас другие вредители. Нельзя просто брать чужой семенной материал и сеять в России – иначе будет тот результат, что мы имеем.

– Если скооперироваться с другими странами?

– Попробуйте, скооперируйтесь: вас пошлют на три буквы, и все. Сегодня весь мир – это конкуренция знаний, технологий. Кто вам их отдаст?

– Вы бы хотели, чтобы выпускники этой школы оставались в России и работали на российскую науку?

– Очевидно.

– Кем дети видят себя в России?

– Нужно у них спросить. Школа открыта – идите, спросите.

– Они в принципе видят себя в России или хотят уехать за границу? У вас же билингвальная школа.

– Вероятно, кто-то захочет поступить за границу. По моей оценке, 90% останутся здесь.

– Потому что у них нет возможности там учиться или другая мотивация?

– Это статистика: из страны не уезжает 150 млн населения, то же будет и здесь.

– Вы приучаете детей к лучшему, значит, они захотят и высшее образование получить лучшее.

– У нас университеты уже прыгают наверх. Для меня в какой-то момент само знание перестало быть абсолютной ценностью, если его невозможно применить. Навыки нужнее. Мы уже начали взаимодействие «школа – работодатель». Наши дети будут проходить практику в лучших компаниях российских.

– В «Русагро» тоже?

– И в «Русагро» тоже. Для тех, кто захочет заниматься генетикой, у нас уже есть своя лаборатория. У нас достаточно много ребят на биологическом профиле.

– Кроме генетики и селекции чего еще не хватает российскому сельскому хозяйству?

– Влаги не хватает – у нас есть климатические ограничения.

– Как решить проблему?

– Сделать мелиорацию.

– Что еще?

– Достаточно, пока решите эти две проблемы. Если у нас будет двойной урожай и влага, то себестоимость нашей продукции снизится вдвое, тогда мы можем конкурировать где угодно, как угодно и когда угодно. Россия ведь вытеснила Америку с зерновых рынков. Почему? Просто убили ценой, и все – они не могут конкурировать.

– С другой стороны, экспортные цены давят на внутренний рынок.

– У нас в стране перепроизводство [зерна].

– Потому что с погодой последние годы везет.

– Я не согласен. В моей практике...

– «Русагро» – просто правильная компания.

– Нет, в России уже много правильных компаний – мы же смотрим на конкурентов. Все развиваются, дураков нет.

– У России есть возможность конкурировать только низкой ценой или качеством мы тоже можем? В этом году, например, качество зерна хуже прошлогоднего.

– Поэтому я использую союз «и»: важны и качество, и цена.

«Качество, сроки и соответствие требованиям»
– Почему вы решили вернуться в девелопмент? Вроде бы с продажей свыше 2 500 га рядом с Коммунаркой вы перевернули эту страницу.

– Я из него не уходил, я просто продал Коммунарку.

– Почему?

– Я выполнил все [условия] сразу, но город не выполнил своих обещаний: за три года мы не смогли получить ни метра разрешений.

– Вы считаете, что получили за Коммунарку достаточную компенсацию, или это была вынужденная продажа?

– Меня никто не заставлял, была рыночная сделка.

– А цена?

– Вы про это уже писали.

– Вы довольны, как Коммунарка развивается?

– Я за ней не слежу сейчас.

– Это пройденный этап?

– Ну конечно.

– Сегодня мы видим только четыре проекта в портфеле Level Group. Как планируете дальше развивать этот бизнес?

– У меня есть моя маленькая команда, и я хочу ее дальше сохранять и развивать.

– Цель – сделать из Level Group такой же большой бизнес, как «Русагро»?

– Такой цели я не ставлю. Это будет средняя компания, но качественная – с точки зрения строительства, технологий, решений, сроков, маркетинга.

– Вы будете привлекать в проекты Level Group архитекторов с мировым именем?

– Мы больше смотрим не на имена, а на качество проектных решений. Смотрим, куда развивается сам девелопмент. Надо смотреть технологии, пока это отстает у нас больше всего. Речь о градостроительных, архитектурных решениях и дальше по списку.

– В чем будет изюминка ваших проектов?

– Качество, сроки и соответствие требованиям. Мы не выдумываем велосипед, мы просто берем точку и смотрим, что на ней можно построить. Затем мы делаем бизнес-план и смотрим на исполнение. Если мы в графике, и во временном, и в финансовом, это и есть для меня качество.

– Учитывая негативный опыт с разрешениями в Коммунарке, вы теперь все проекты покупаете с разрешениями?

– Сразу покупаем с разрешениями.

– Теперь это такая безопасная позиция?

– Никогда не говори никогда.

«В сельском хозяйстве ничего не огосударствливается»
– Недавно чиновники захотели изъять у бизнеса «лишние» 500 млрд руб. – мол, они выиграли от девальвации рубля.

– В чем вопрос? Придут ли нас раскулачивать?

– Да. Должен ли бизнес быть социально ответственным и отдавать «излишки» государству?

– Я категорически не согласен.

– Что бы вы делали, если бы к вам пришли?

– Вы опять хотите использовать сослагательное наклонение. Мне сложно говорить.

– В чем тогда задача бизнеса, на ваш взгляд, сегодня?

– Зарабатывать – очевидно, в этом суть бизнеса.

– А государство тут и говорит: «Вы слишком много зарабатываете, поделитесь».

– Во всем мире государство – это такой легализованный бандит, который снимает жир. [Для поддержания жизнедеятельности государства] существуют налоги.

– Государство сказало поделиться, а бизнес запротестовал. В итоге решено заменить изъятие «излишков» инвестициями 300 млрд руб. на социальные проекты.

– Речь шла о реинвестировании заработанных денег. Знаете, я за этим не слежу: нас пока на раскулачивание не вызывали.

– Вы начинали бизнес еще в 90-х, прошли нулевые – и сейчас. Чего не хватало тогда, чего не хватает сейчас?

– Меня все устраивает: я сижу спокойно и починяю примус.

– Кажется, что вы просто нашли дзен и подстраиваетесь под любую ситуацию.

– В этом и суть бизнеса: вы обязаны реагировать под изменяющийся внешний мир. Если вы не будете изменяться, вас просто сломают.

– Но это значит подстраиваться под правила игры.

– А какие опции есть?

– Протестовать, менять.

– Я, конечно, за всех говорить не могу, но с нами находятся в диалоге. Я ни разу не сталкивался за последние десятилетия с тем, чтобы кто-то нам выкручивал руки или ноги.

– Ну, вот в Коммунарке вам же не давали три года разрешений.

– Но у меня никто ничего не отнял, я продал все по рыночной цене. Это же был мой выбор, мне власть не говорила «продавай или уходи».

– Может, это был такой намек?

– Намеков не было. Это было мое решение: я решил, что не хочу жить в такой системе взаимодействий, и все продал. Возможно, если бы не было «Русагро», я бы принял иное решение.

– Вы были и политиком, и бизнесменом. На ваш взгляд, кем сложнее быть в нашей стране?

– Политиком я был условным – я представлял интересы Белгородской области в Совете Федерации, и вы можете спросить у губернатора, насколько успешно. А бизнесом я занимаюсь.

– Сейчас бизнесменом быть рискованнее, чем в 90-х?

– Наоборот, мне кажется. Я рисков вообще не вижу, если честно.
– Даже политических? «Русагро» стоит на 30% дешевле, чем в ходе размещения в 2011 г., а вы говорите, нет политических рисков.

– А при чем здесь политика? Это же чистый бизнес: если у тебя денег компания не генерит, она стоит дешевле.

– Случился Крым, санкции ужесточают каждый месяц...

– Дисконт на Россию был всегда – и 10, и 20 лет назад.

– То есть вы связываете падение стоимости «Русагро» только с плохой работой компании?

– Всегда можно искать внешних врагов, но я считаю, что все лежит внутри.

– Сейчас бизнесмену не обязательно быть депутатом или сенатором? Кажется, раньше это было методом защиты.

– Возможно, но я туда пошел по другой причине. Как раз тогда было время формирования различных правил и законов, и я в этом принимал достаточно активное участие – в формировании государственного подхода. Сейчас, мне кажется, у государства достаточно прозрачный и понятный подход, вполне конкурентный. Поставили цель – удовлетворить внутренний спрос. Решили задачу? Решили. Прозрачно? Прозрачно. Поддержали? Поддержали.

– Экономика при этом огосударствливается.

– В сельском хозяйстве ничего не огосударствливается.

– Например, банковский сектор.

– Ну если ворье одно, извините, пожалуйста, если воруют, то что делать? Это вопрос, конечно, но непонятно к кому.

[КарданныйВал]

Вот отличие миллиардеров здорового человека от миллиардера курильщика. Черкалин наворовал миллиарды и отупел от жадности, и попался, но и так, он не знал бы просто что делать с этими деньгами, куда их тратить. А тут миллиардер, который конечно не в белом плаще и обязательно что то да проворачивал незаконное, знает цену деньгам, и спонсирует школу, выращивает элиту (в хорошем смысле элиту) общества.
приведу особо понравившиеся цитаты

– Хорошая школа понадобилась, чтобы ваши дети там учились?

– Нет, я разделяю личное с общественным. Эта школа не для моих детей – они уже в университете.

– Но младший еще школьник – он может учиться в «Летово».

– Ему 10 лет – рано еще. В «Летово» он сможет учиться, если поступит. Представляете, какой будет позор, если здесь будет учиться блатной ребенок – сын учредителя.

– Почему в итоге идея о хорошей школе переродилась в большой благотворительный проект? Вы бизнесмен, который за свою жизнь заплатил невероятное количество налогов – прямых, косвенных, разных. Разве не задача государства строить школы?

– Это задача государства, но... Знаете, когда вы заходите в любую американскую школу или университет, там все стены в золотых табличках – сплошные частные пожертвования. Именно за счет этого и живет почти все американское образование, оно все основано на благотворительности. Поэтому, если ты живешь в своей стране, ты должен что-то для нее делать помимо налогов.

– Что лично вас привело к этому?

– В первую очередь я человек, который в том числе занимается бизнесом. У меня есть собственные ценности. Я много трачу на благотворительность (это не только школа), мне нравится.

(это к вопросу о злых капиталистах которые за 300% прибыли пойдут на любое преступление)

В российских школах до сих пор дают высокий уровень знаний, но не обучают навыкам. Вас не учат, как их использовать, ни индивидуально, ни в командной работе, вас не обучают критическому мышлению, вам не дают многих системных навыков, которые необходимы в жизни, – в этом наша задача.

– Чего сегодня не хватает среднестатистическому директору российской школы?

– Управленческого опыта. В российской школе вообще нет понятия управления. Люди просто не знают, что такое управление, – ни учителя, ни директора. У них нет целей, измерителей, результатов, тайминга – ничего. Я вообще не понимаю, как они работают [в таких условиях].

– Президент заявил, что теперь упор на экспорт. Мы направили наши предложения, что необходимо сделать для увеличения экспорта. Например, мы отстаем в генетике семян на поколение. Мы должны урожайность повысить в 2 раза по всем культурам.

– ФАС летом одобрила сделку Bayer и Monsanto, выдвинув среди условий передачу технологий селекции семян. Насколько, вам кажется, попытка решить проблему генетики оправдывает себя?

– Вы не можете взять чужое и с его помощью что-то решить. Россия обязана иметь свою генетику.

то о чем говорит Бриджит)

– Кем дети видят себя в России?

– Нужно у них спросить. Школа открыта – идите, спросите.

– Они в принципе видят себя в России или хотят уехать за границу? У вас же билингвальная школа.

– Вероятно, кто-то захочет поступить за границу. По моей оценке, 90% останутся здесь.

– Потому что у них нет возможности там учиться или другая мотивация?

– Это статистика: из страны не уезжает 150 млн населения, то же будет и здесь.

– Протестовать, менять.

– Я, конечно, за всех говорить не могу, но с нами находятся в диалоге. Я ни разу не сталкивался за последние десятилетия с тем, чтобы кто-то нам выкручивал руки или ноги.

Это к вопросу эффективности Навального, протестов.. продуктивные люди общаются с властью.

– Экономика при этом огосударствливается.

– В сельском хозяйстве ничего не огосударствливается.

– Например, банковский сектор.

– Ну если ворье одно, извините, пожалуйста, если воруют, то что делать? Это вопрос, конечно, но непонятно к кому.

Если даже миллиардер считает банки ворьем - это приговор ..

[Бриджит]

Вот отличие миллиардеров здорового человека от миллиардера курильщика. Черкалин наворовал миллиарды и отупел от жадности, и попался, но и так, он не знал бы просто что делать с этими деньгами, куда их тратить. А тут миллиардер, который конечно не в белом плаще и обязательно что то да проворачивал незаконное, знает цену деньгам, и спонсирует школу, выращивает элиту (в хорошем смысле элиту) общества.
приведу особо понравившиеся цитаты

Мошкович очень классный, мне доводилось общаться лично. Когда он купил МПЗ в Самарской области, приехал на встречу с производителями. С МПЗ всегда есть проблемы в сезон, и поэтому производители продают только тем, кому выгодно по разным параметрам. Кто машины вовремя дает, очередей на приемке не создает, вовремя платит, и тд. У них много конкурентов между собой, и каждый заинтересован чтобы сырье везли именно ему.
Он тогда всем раздал свои визитки, попросил звонить в крайних случаях, лучше на почту писать, а то по телефону может и не ответить, тем более признался, что он не его основной.

Когда наступил сезон и начались проблемы, я написала письмо. Ответ пришел в течении часа, со смартфона. И так завязалась переписка, в которой человек по максимуму пытался вникнуть в суть проблемы и решить ее.
Для меня это был существенный показатель, потому что этот завод не единственное его владение, везде есть топ менеджеры, их замы, и владельцы обычно нос не суют даже в ситуативные ньюансы.
А тут оказался человек очень адекватный, лишенный понтов, очень простой.

[ВасяДеревягин]

Жалко только, что это исключение, а не общая картина

Если даже миллиардер считает банки ворьем - это приговор ..

все проблемы в стране от властьимущих...бизнес вел бы себя иначе, если бы чиновники вели себя иначе

[Кент]

ВасяДеревягин, ...все проблемы от мыслей...

[Папа_Карло]

Если даже миллиардер считает банки ворьем - это приговор ..

Не моё

Греф и его трансформация мозга будущим управленцам на форуме «Лидеры
России»15.03.2019

Лидер неофициального рейтинга
«геи в элите России» , знаток каббалы и по совместительству руководитель
Сбербанка Герман Греф в очередной раз изрек серию откровений, выведших его в
топ новостей «Яндекса». Произошло это на сочинском форуме-конкурсе
управленцев «Лидеры России», курируемом замглавы Администрации Президента
Сергеем Кириенко и певцом гайдаровщины ректором РАНХиГС Владимиром Мау.
Подбор наставников-кураторов для кириенковских «лидеров» является лучшим
свидетельством тому, что патриотизмом на празднике жизни в Сочи и не пахло.
Член Совета директоров холдинга J.P. Morgan International Council (США) Греф с
ходу взял быка за рога и начал вещать молодому активу о цифровой
трансформации (глобальный процесс, запущенный хозяевами денег — акционерами
Всемирного банка и других крупнейших контор ростовщиков) на малопонятной смеси
английского и русского с обильным использованием сленга «цифровых
евангелистов».
Главный посыл нам хорошо известен — перемены неизбежны, и нам пора всячески
под них подстраиваться, ежели не желаем безнадежно отстать: «Я считаю, что
цифровизация не обойдет вниманием ни одного человека, живущего на
планете. И сообщество управленцев, членами которого вы являетесь, не
сможет этого избежать никак. Технологии сегодня меняют радикальным
образом все везде и всех. Понимание этого в применении к себе наверно
является самым сложным процессом, потому что мы все можем это
транслировать и делать презентации, но жить в этом и
самотрансформироваться, что является главным свойством лидера —
это самый большой вызов, стоящий перед нами», — отметил Греф, добавив,
что он лично уже успешно трансформировался.
Затем последовало важное откровение о сути т.н. «цифровой экономики»,

Спойлер

полностью подтверждающее аналитику РИА «Катюша» на данную тему. Речь идет о
торговле большими данными, о глобальной бирже «цифровых профилей» и
человеческого капитала. Греф сказал прямым текстом: персональные данные
человека превращаются в весьма прибыльный товар.
«Либо этот процесс пройдет мимо нас, тогда мы не сможем извлекать (из
огромного массива данных) информацию и превращать ее в товар, либо мы
научимся использовать эти данные и сделаем из этого машину, которая
будет генерировать ценности. Ценности для наших клиентов, ценности
для нас. Как вот этот гигантский поток сырых данных превратить в
производный продукт, продукт переработки и научиться из него извлекать
ценности и, в конце концов, деньги — вот самый главный вызов, стоящий
перед нами», — заявил Греф.
Итак, ростовщики и прочие корпорации будут зарабатывать на нас, непосредственно
на наших данных. Деньги, еще больше денег — это, очевидно, и есть главная
ценность Германа Оскаровича. Впрочем, он пошел еще дальше и назвал творцов
виртуальной реальности — крупнейшие IT-корпорации Силиконовой долины —
«создателями настоящих ценностей». И, разумеется, дело дошло до намеков на
демонтаж государства под предлогом его «трансформации в цифровую
платформу». Ключи к строительству системы глобального управления из единого
центра г-ну Грефу, надо полагать, были торжественно переданы в его любимом
Стэнфордском университете либо в лондонском Сити.
«Скажу крамольную мысль: все ключевые компании в мире, и в том числе
государства, становятся платформами и в конечном итоге —
экосистемой. Экосистемный вирус начинает овладевать всеми. Сбербанк
был первым, кто сказал: мы уходим из банкинга и превращаемся в
платформу. После нас, в том же самом месте, в Лондоне, была презентация
другого всемирно известного банка, который не буду называть здесь. Мы
вышли на сцену в Лондоне перед своими инвесторами, которые были все в
галстуках. У нас был очень большой риск провала, но после нашей
презентации акции Сбербанка взлетели на несколько процентов. Я знаю
сегодня как минимум 10 крупных мировых банков, которые представляют
аналогичные стратегии развития», — гордился Греф тем, как угодил своим
западным хозяевам.
Затем любитель приглашать на форумы и мастер-классы для своих сотрудников
всяких сомнительных йогов вновь поделился с аудиторией своими духовными
поисками: оказывается, в молодости он серьезно увлекался даосизмом, что очень
помогло ему сформулировать ключевые «компетенции» для лидеров: креативность,
«эмошионал рефлекшн», релевантность и проч. малопонятные, но зато популярные
западные тренды. Также важным качеством Греф назвал способность адекватно
воспринимать стороннюю критику.
«Я как-то получил хорошую порцию критики за то, что назвал
физматшколы пережитком прошлого. Думаю, это нормальный процесс.
Сейчас я также не понимаю, зачем нам нужны врачи, обучающиеся в системе
здравоохранения Минздрава. Врачи должны иметь возможность ходить на
лекции по математике, философии, машинному обучению,
программированию и т.д. Потому что каждый врач сегодня озабочен тем,
что у него отсутствует целый набор "цифровых навыков"», — подытожил
Греф под аплодисменты заглядывающих ему в рот «эффективных менеджеров».
Не знаем, имел ли банкстер в виду конкретно наш материал «Наезд Грефа на
физматшколы — большая глупость или большая подлость», но если он его читал, то
вряд ли воспринял критику адекватно. Размышления про «врачей-программистов»,
которые вместо повышения квалификации в медицине получают «цифровые
навыки», прекрасно иллюстрируют, что сделает Сбербанк с нашим
здравоохранением, если его пустят в этот огород. В том, что пустят, кстати,
сомнений нет — тот же закон о телемедицине (удаленное оказание «медпомощи»
через интернет) принимался при активном лоббировании Грефа.
Наконец, настало время вопросов из зала. Один из слушателей попросил Грефа
назвать три «корневых» проблемы России. Герман Оскарович предпочел выделить
одну – «отсутствие эффективной системы государственного управления».
«Это главное. Если эта проблема будет решена, все остальные будут
преодолены автоматически. Я глубоко в этом убежден. И во все остальное
просто не надо пускаться», — отметил Греф.
И тут налицо очередной парадокс в мышлении нашего героя. Ведь господин Греф
является самым что ни на есть государственным управленцем крупнейшей
кредитной организации, имеющим неограниченный монопольный ресурс с легкой
руки главы Центробанка Эльвиры Набиуллиной (ЦБ владеет контрольным пакетом
акций Сбера). В недавнем российском прошлом (2000-2003 гг.) он был министром
экономического развития, а Набиуллина числилась его первым замом. Сегодня
Сбербанк и лично Греф отвечают за выполнение поручения Президента по
созданию индивидуальных карьерных траекторий в образовании, вовсю
партнерствуют с властями в различных проектах, как то: внедрение Единой карты
петербуржца или чипирование преподавателей и ректората Томского
государственного университета. Так кто же должен отвечать за деятельность
псевдоэкономистов-недоучек, которые много лет находятся у финансового руля
страны и отметились лишь тем, что загнали треть населения в долговое рабство?
Увы, такой вопрос в аудитории задать было некому.
С другой стороны, на сленге либерал-глобалистов «эффективная система
управления» означает ручное трансграничное управление чиновниками-
болванчиками, которые жмут на нужные кнопки и оперативно выполняют любые
заокеанские директивы. Очевидно, в этом плане система управления Россией еще
не достаточно «оптимизирована», т.е. не разрушена под корень, как того очень
хотелось бы Грефу и его хозяевам. Так что не приведи Господь ему и дальше
трудиться над повышением ее «эффективности».
А вот второй интересный вопрос, при ответе на который банкстер стушевался и
сделал длительную паузу, — «За какое управленческое решение вам было стыдно,
стыдно до сих пор и почему?» Прежде чем ответить, ведущий мастер-класса очень
долго думал и начал размышлять вслух: мол, «ошибки бывают у всех, а вот так,
чтобы было стыдно, этого я так сходу и не скажу» (обещал ответить позже и
замылил тему).
Что ж, возможно, у Грефа в результате «самотрансформации» атрофировалось
чувство стыда, но мы, так и быть, напомним хотя бы несколько моментов, за которые
Грефу, как пока еще гражданину России, ДОЛЖНО быть стыдно. За те же
высказывания о «физматшколах — пережитке прошлого», за послание официальных
челобитных в США с просьбой вывести Сбер из-под санкций, за превращение
серьезного Петербургского экономического форума в цирк после приглашения на
него извращенца-йога-трансгуманиста, за отказ Сбера принимать у граждан России
наличные в нарушение законодательства с целью поскорее загнать их в банковский
концлагерь, за финансирование украинской хунты и отказ открывать отделения в
Крыму во имя блага «уважаемых партнеров», за постоянные попытки Сбера взять
под контроль госфункции по выдаче паспортов, водительских прав и иных
удостоверений личности, наконец, за потерянные Сбером миллиарды вследствие
ошибок фейкового «искусственного интеллекта» (еще один мираж ростовщиков для
выкачки денег, в том числе — эмиссионных от ЦБ), за откровенный саботаж указов
Президента и т.д.

Впрочем, сам Греф подытожил: для него, как и для гендиректора IBM, самое
страшное в жизни — «остаться нерелевантным». Такие детали, как честь, совесть,
этика, наконец, верность Отчизне (как об этом до сих пор поется в гимне России),
для «эффективных менеджеров» нового типа, воспитываемых сдавшими страну
гайдаровцами, очевидно, будут как пятое колесо в телеге. Вот только как долго
протянут наша страна и народ с Грефом, Кириенко и им подобными
«релевантными» управленцами?

[Папа_Карло]

Тайна «Суперджета», или история госизмены

Сергей Крутоусов
Конец минувшего года обернулся для российского авиапрома двумя сокрушительными ударами. Сначала министерство юстиции США запретило нам экспорт 40 самолётов «Суперджет-100» в Иран. Одновременно американские и японские фирмы прекратили поставки композитных материалов, необходимых для создания так называемого «чёрного крыла» для самолёта МС-21.

Увы, но за ошибки или вредительство недавних руководителей авиационной отрасли всё же придётся расплачиваться. И дело не в двух этих самолётах, а в фактическом уничтожении ведущих в мире авиационных конструкторских бюро – «Туполева» и «Ильюшина». И это пострашнее «недогруза нескольких самолётиков» или замены производителей той же «эпоксидки» для крыльев нового самолёта МС. О том, есть ли «свет в конце тоннеля», разговор главного редактора «АН» Андрея Угланова с экс-советником Департамента гражданской авиации Минтранса России Сергеем КРУТОУСОВЫМ.

– СЕРГЕЙ Сергеевич, правительство США запретило поставку примерно 100 машин «Суперджет‑100» (SSJ) в Иран. Почему так случилось?

– Это одно из последствий катастрофы c SSJ.

– Почему катастрофы? Я, например, дважды летал из Сочи на «Суперджете», хотя «АН» про этот самолёт писали много неприятного. Но когда покупаешь билеты, не смотришь. Я летел из Сочи, и ничего необычного не было.

– Мы уже находимся в том состоянии, когда восторг приходит не от осознания наличия самого самолёта, а от создания комплекса. От того, что это работоспособная система, не убыточная, имеет возможность к развитию. И на данный исторический момент решает те задачи, которые стоят перед гражданской авиацией и страной. Ни одну из задач SSJ не решает. Да, он полетел. Было бы удивительно, если бы в России сделали самолёт, который даже не полетел бы. Так глубоко мы ещё не упали.

– Вернёмся к иранской истории. Известно, что в США принят закон о противодействии с помощью санкций соперникам и врагам США. Так вот «Суперджет» как раз оказался в этом ряду и попал под санкции, потому что в нём оказалось 10% компонентов, которые произведены в США.

– Не в санкциях дело. Здесь «вражеская помощь» от идеи до создания этого самолёта.

– Поясните.

Спойлер

– Размерность 50–75 мест «Боинг» не делал. Для такой размерности характерно расположение двигателей сзади у хвоста самолёта, а не под крыльями. Посмотрите, например, на любой «бизнес-джет», самолёт меньшей размерности, у всех двигатели сверху. Не должен движок быть от взлётной полосы в нескольких десятках сантиметров – к примеру, 40 см, как уSSJ. Для этого аэродромная ВПП должна быть идеальной, как зеркало: чтобы ни камушка, ни пылинки. Плюс фактор местности, где самолёты летают. У нас до Урала – это Северная Канада, а после Урала – Аляска, где по минимуму 20–30 циклов замерзания. Где у нас принципиально плохие аэродромы. Не зря в СССР движки региональных самолётов располагались высоко у хвоста – Ту‑154, Ту-134. У Ан-24 не под крылом, а на крыле, при высоком шасси.

– То есть это была ошибка или чьё-то сознательное решение? Кто его принимал? Это было в так называемые нулевые годы?

– Когда начались разговоры про SSJ, никто их всерьёз не воспринимал.

– У нас же был уже сертифицированный ТУ-334!

– Да, практически завершающая стадия. Там были определённые дрязги, кто будет делать. Но это чепуховая проблема, которых всегда хватало.

– Так почему ТУ-334, который закладывался ещё во времена СССР и был предназначен для эксплуатации в очень суровых условиях и на не очень хороших аэродромах, был «задвинут»? Он был даже сертифицирован. Однако вместо него всплыл огромный пузырь с дурным запахом, который даже назвали не по-русски – «Суперджет»! Кто принимал это решение?

– SSJ появился не в контексте Ту-334. «Суперджет» появился в контексте Ту-414, регионального самолёта. Он меньшей размерности, чем 100-местный ТУ-334. 75‑местный Ту-414 был даже в состоянии передачи рабочей документации на завод. И тут на конкурс «вылезает» вообще[end_short_text] не существующий даже в эскизном проекте SSJ‑75. И выигрывает, поскольку Михаил Погосян – генеральный конструктор фирмы «Сухой», никогда гражданской авиацией не интересовавшийся, заявил, что сделает SSJ без госденег. Да, это было в нулевых годах.

– А почему конкурс объявили?

– Реально конкурс должен быть. Вдруг кто-то предложит что-то умнее.

– И этим «умным» оказался SSJ, при том что «туполя» уже имели готовый проект?

– По существу, да, он уже был доведён для передачи на завод. И тут как чёрт из коробочки появляется SSJ-75.

– Идея чья была? Кто первый сказал? Погосян?

– Нет, конечно. Это был тот, кто имел административный ресурс завернуть огромные будущие денежные потоки в свою сторону.

– ДЕЛО давнее. Скажите кто? Это был Алёшин?

– Те, кто администрировал этот процесс, Алёшин – Коптев.

Для справки.
Борис Алёшин. С 2000 по 2004 год – ключевой человек в этой гадкой истории. Он был замминистра промышленности, науки и технологий, председателем госкомитета по стандартизации и заместителем премьер-министра по промышленной политике.
Юрий Коптев. С 1992 года – директор Российского космического агентства, после чего до 2008 года возглавлял Департамент оборонно-промышленного комплекса Министерства промышленности и энергетики РФ.
– Коптев – это тогдашний начальник «Роскосмоса».

– Да, туда и передали авиацию, в «Роскосмос». Алёшин был замминистра, потом руководителем Агентства по промышленности. Оттуда, похоже, и была предпринята эта убийственная атака с «Суперджетом».

– Потом Алёшин мрачно переместился в АвтоВАЗ, где загибался автозавод…

– Потом опять «зашёл в авиацию», где сразу было подчищено любое сопротивление по поводу всех его деяний.

– Значит, Алёшин и Коптев?

– Да, они. Но и здесь, я думаю, что они только администрировали. Интересы там круче, потому что переломить всю систему и направить финансовые потоки в чёрный тупик с инженерно-технических позиций было просто нереально.

– Тогда, если говорить круче, это был Христенко, который с 2008 года был министром? Или кто? Сегодня же это можно говорить.

– Честно говоря, я сам хотел бы знать.

– Или это «игры» фирмы «Боинг», чтобы у нас не появился нормальный самолёт Ту-414?

– Точно нет. «Боинг» оперирует глобальной конкуренцией. Там хорошо знают, что с одним изделием, хоть это региональный «Ту» или «Суперджет», вы можете только в туалет съездить. Для «Боинга» вопрос состоит в другом: вы вообще генерируете «ряд» или не генерируете?

– «Ряд» – это региональные, средние и дальнемагистральные машины одной фирмы?

– Да, совершенно верно. У «Боинга» свой ряд и у «Эрбаса» свой. А тут третий ряд. Опасного конкурента надо было ликвидировать.

– Третий ряд – это российский?

– Совершенно верно. И самый простой путь – занять нас какой-нибудь глупостью. «Суперджетом», например.

Кукушонок в славном семействе стальных птиц

– Наконец-то мы вышли на тему нашего разговора – о том, какими силами был уничтожен третий ряд и сегодня продолжается его уничтожение.

– Я не думаю, что здесь «Боинг» так разрулил. У нас свои умельцы есть. Почему? Потому что хорошие финансовые потоки. А авиация – это очень большие деньги, и в любом случае подержать этот «шмоток сала»… А если при этом ещё и на этапах приватизации! Сколько времени пройдёт, пока деньги, пришедшие в авиацию, из неё выйдут. За эти долгие годы много чего можно сделать. Поэтому на этом этапе нужно как можно дольше тянуть резину – как с «Суперджетом»! Скоро двадцать лет как тянут. Причём чтобы в финале ничего не получилось.

– Чтобы разрушить этот третий ряд, и появляется «Суперджет».

– Боковой это эффект или главный – всё зависит от того, кто инициатор. Если «Боинг», то это главный эффект, если это действия наших негодяев, то это называется сгноить на рубль, чтобы украсть на копейку. Мелко и подло.

– Получается, что «Суперджет» выполнил роль кукушонка, который выкинул из гнезда уже сформировавшегося птенца под названием Ту-414?

– Это даже не кукушонок. Здесь удалось убить целую авиационную систему и не сесть: нужно было сделать SSJ. Он же летает – не подкопаешься. Пришли к ним прокуроры, а им так и говорят: «Мы денег взяли, так вот он и летает!»

– Получается, из нашей «третьей линейки» SSJ сначала убил Ту‑414, потом началась история с уже готовым самолётом Ту-334! 7 машин было сделано!

– Дело не в этом. Да, поначалу SSJ отодвинул и убил 75-местный Ту-414, поскольку тоже был заявлен как 75-местный. И всем стало ясно – туполевский региональный проект сдох. И тут вдруг на совещании у Погосяна произносится, что их маркетологи пришли к выводу, что 95-местная машина сегодня лучше 75-местной, а «Ту» они сделают когда-нибудь потом. Начались крики «мошенничество!». Это другая ниша, и программа развития гражданской авиации предусматривает серийное производство Ту-334, ближнемагистрального, а не регионального самолёта, это совсем другая тема! Но крики уже не имели значения. Всё было кончено и убито.

– А Ту-414 уже был убит и выкинут из всех программ?

– Да как хитро убит. По нему был даже эскизный проект. Не в пример SSJ, который лепили даже без эскизного проекта и с отменой государственных стандартов!

– Так отмена в Российской Федерации системы государственных стандартов, эта вопиющая подлость, лежит конкретно на Алёшине?

– Совершенно верно. Более того, он зашёл в ОАК, и его кадры везде.

– Он до сих пор советник ОАК? Достаточно сказать, кто сегодня руководит ОАК, – человек по фамилии Слюсарь, который не имеет профильного образования.

– До появления Слюсаря был «талантливый» Рубцов, выпускник МГИМО.

Расчёты на «неэффективность»

– Поясним. Рубцов – это человек, который отвечал за лизинг самолётов, которые должны были производиться в Российской Федерации.

– Рубцов – воистину историческая личность и не должна кануть в Лету среди действующих лиц, которые заслуживают особого внимания, – Анодина (председатель Межгосударственного авиационного комитета (МАК), Алёшин, Коптев. Рубцов – среди них ключевая фигура, он автор методики расчёта эффективности заказов на Ту-334.

– Так нарассчитывал, что убил «Туполева» и лично ездил в Канаду с министром Мантуровым закупать канадские региональные самолётики.

– Рубцов занимался верификацией заказов, причём рассказывал, что Минтранс не заказчик, хотя мы на этом настаивали. Но им был выдвинут аргумент – Минтранс не заказчик, заказчик – авиакомпания. Хорошо, опросили авиакомпании, а они пишут, что нужен как воздух Ту‑334. Рубцов про своё – они всё просто врут. И насочинял заказ на 800 SSJ.

Этот «экземпляр», Рубцов, который к авиации вообще не имеет никакого отношения, появился из МГИМО. Его имплантировали в авиапром, в «Ильюшин-финанс». Напомню удивительные слова Коптева: «Рубцов – такая выдающаяся фигура, он на рубль государственных денег притаскивает 4 рубля инвестиций». Сегодня он возглавил «Гражданские самолёты Сухого» (ГСС)... Одни долги и десятки миллиардов государственных денег.

– То есть Рубцов сегодня отвечает как раз за «Суперджет». Я могу пояснить, что при Рубцове поставили на прикол все Ил‑96, все Ту‑204, которые летали с Дальнего Востока до Москвы, это всё произошло при нём!

– Надо сказать, что в идеологии всех этих людей изначально закладывались два концерна. В первом – «Сухой», «Ильюшин» и «Яковлев», называется группа «Сокол». Второй концерн – «МиГ», «Туполев» и «Камов». Так вот группа «Сухой – Ильюшин – Яковлев» и пыталась отобрать всю гражданскую нишу, у кого? Реально у «Туполева» и у «Антонова». «Антонов» ещё рассматривался как партнёр. В конечном итоге кого можно выпихнуть? Ну конечно, Туполева. Обратите внимание, удаляется Ту-334, но якобы взамен в Киеве делают Ан-148 и затаскивают на российский рынок. Украина ничего не теряет, теряет только «Туполев». Но «Туполев» – это стратегическая дальняя авиация, ядерные силы. Вне развития гражданского авиастроения он хиреет и хиреет, и мы видим, что там происходит. Вот последствия. Удар наносится куда? По стратегическим ядерным силам.

– За этим тоже Алёшин стоял?

– Да, по недоумию они творили всё что ни попадя!

– Тут я с вами, Сергей Серге-евич, никогда не соглашусь. Такие вещи не делаются по слабоумию. Это может быть только вредительство.

– Михаил Горбачёв остановил полёты дальней авиации. Встал Завод имени Кузнецова. На оборонке были только ремонт двигателей для газоперекачивающих станций. Потом вдруг, когда по указанию В. Путина полетела дальняя авиация, через полгода самолёты выработали весь ресурс. Вот и началась реанимация и «Кузнецова», и «Туполева». Теперь мы выходим на апгрейд машин Ту-160, Ту-22М. Самое страшное, что удар наносился сюда, в «Туполева», в стратегические ядерные силы. Это не хи-хи-ха-ха: ребята, давайте уберём слабоумие и окинем всё взрослым взглядом. Что такое SSJ? Удар по обороноспособности всей страны.

А началось с похорон и разграбления «Туполева» как КБ. Потому что деньги ушли на SSJ, и на него начали вынимать отовсюду людей. Сегодня вдобавок к этому реанимируют КБ «Яковлева» – он уже в Советском Союзе был полный труп.

Тем временем КБ«Ильюшина» практически на грани смерти. У нас до недавнего времени реально существовало 4 авиационных КБ: «Антонов», «Туполев», «Микоян» и «Сухой». Чтобы реанимировать «Яковлева» и «Ильюшина», что нужно сделать? Кто должен выпасть? Здоровые «Туполев» и «Антонов». «Ан» уже выпал, потому как он за рубежом. В результате у нас сейчас бесхозный Ан-124. Вдруг он оказывается «украинской машиной». Это всё звенья одной цепи.

– То есть параллельно гробится и Ан-124?

– Машина реально выдающаяся, там бездонный апгрейд. Но экономика вся формируется именно на тяжёлых машинах. А мы куда полезли? В SSJ.

Пыль стряхните у «туполей», и вперёд!

– Но в России ещё много чего осталось. У нас, например, на «Иркуте» делают стойку переднего шасси для А-320, килевые балки, закрылки, затем на ВАСО делают компоненты пилонов для этих же самолётов. На «АВИСМЕ» делают до 30% силовых элементов для В-777, для А-380, гидравлику делают, чего только не делают. У нас же фактически остался производственный потенциал?

– У нас есть «Ростех», есть прекрасный современный самолёт Ту-214.

– Президент на нём летает, на Ту-214.

– Ту-214 доведён до двух членов экипажа, борт есть. Вся авионика может легко переходить в Ту-334, на 414-й. То есть у нас есть эталонный борт. Грубо говоря, пыль стряхните у «туполей», и вперёд! Не нужно нам на этом этапе «чёрное крыло», имеется в виду композит. С ним делают крылья «Дримлайнера» и А-350 на максимальную дальность, 15–17 тысяч километров. А нам это зачем?

– Им надо из Лос-Анджелеса лететь в Сидней.

– И нам нужна дальность, но при нашей размерности композит нам не нужен, вот о чём речь идёт. Нужна нормальная, надёжная, унифицированная машина! Когда посмотрите на Ту‑154, на Ту-134 – у них мощные тележки шасси, почему? Потому что иметь высококачественную аэродромную сеть при такой огромной территории с таким непредсказуемым суровым климатом затратно. Поэтому аэродромы в среднем состоянии, и проблему решали за счёт прочностных характеристик машин нашей гражданской авиации. В этом главное отличие наших гражданских самолётов от боингов и эрбасов. Поэтому до сих пор в Африке, да и во всех третьих странах вовсю летают советские самолёты, где аэродромов нет совсем. А с SSJ – ужас, потому что низко расположенные движки сосут грязь и камни с полосы. И перед тем как он прилетает, полосу чистят, что довольно затратно.

– Имеется в виду, что гондола на двигателе «Суперджета» находится в нижней части, в 40 см от плиты аэродрома. Поэтому когда двигатель работает, то вся грязь, мелкие камни всасываются в него со страшной силой. А у того же Ту‑334 двигатели находятся в задней части самолёта, сверху, и ничего лишнего не засосут.

– Обратите внимание, Ил-62 с высоким расположением, и Ту‑154, и Ту-134. Что, они не совсем понимали, что двигатели можно опустить? Да, можно, но сразу появились бы проблемы. Для того чтобы летать по нашим аэродромам, мы всё равно вернёмся к тяжёлой тележке и к высоко расположенному двигателю – такая у нас планида.

Санкции на псевдоинновации

– Помимо запрета на поставку «Суперджетов» в Иран, в США запретили продавать нам композитные материалы для крыла МС-21. Что делать?

– Конкурентным преимуществом «чёрное крыло» на МС-21 не было никогда. Всё как обычно – дело в распиле денег. На псевдоинновациях делать это приятнее всего – никто ничего не поймёт, кроме специалистов. А они молчат, чтобы не лишиться работы.

Всё – в инновации! Потом выясняется, а зачем «чёрное крыло», композитный материал? Для суровых российских условий? Или опять собираются морочить нам голову об огромном экспортном потенциале МС-21? Рубцов обещал продать за границу 800 самолётов SSJ. Где они?

– Меня интересует, не где эти 800 самолётов, а где Погосян, где Алёшин, где Христенко? Где эта троица, которая «освоила», как говорят, 8 миллиардов долларов на «Суперджете»? Где генерал Михайлов, бывший главком ВВС, а позднее, на пенсии, руководивший военной авиацией в ОАКе? Ни на один самолёт в мире столько денег не потратили. Почему эти люди не в прокуратуре? Особенно после того как США запретили продавать этот самый погосяновский «Суперджет» в Иран?

– Иран хотел Ту-334. Не дали, Иран возьмёт Ту-204, Ту-214. Всё возьмёт. Естественно, нужно будет создать сервисную систему. А это почти 70% стоимости эксплуатации самолёта за весь его жизненный цикл.

Я задавал Коптеву вопрос: «Куда знаменитая американская авиационная фирма «Дуглас» делась? Было две – «Боинг» и «Дуглас». И даже они две сервисные системы тянуть не смогли. «Дуглас» разорился.

– А здесь задумали при существовании «Ильюшина», «Туполева» ещё и создать сервисную систему для «Суперджета»?

– Сегодня по этой причине встал Ил-96, встал SSJ. Также встанет и МС-21. Мало того, на уходе с поста вице-премьера Дм. Рогозин выделил деньги на SSJ‑75, и Рубцов вновь говорит, что мы его сделаем!

– На носу – новый распил. Кого будут гробить на этот раз? Времена Христенко возвращаются?

– Пришли другие времена.

– Хочу сказать, что один персонаж никуда не уходил, и сегодня рулит в Министерстве промышленности и торговли. Его фамилия Мантуров. От него зависит очень много, он подписывает программы развития авиации.

– От него, я думаю, не зависит ничего. Понимаете, наши министерства не вырабатывают госполитику. Они обеспечивают политику, выработанную где-то в тени.

– То есть в банях с пивом, где собираются «решать вопросы» серьёзные пацаны?

– Да, мы там решили, а вы обеспечьте, совершите административное сопровождение. На этом всё.

– Этот бардак приводит к деградации авиастроения, в том числе и военного авиастроения. Почему? Есть же замечательный генерал Шойгу, есть Владимир Владимирович Путин, тоже не равнодушный ни к чему военному. Эти люди не могут не понимать пагубности такой политики?

– Обратите внимание, ни академии Жуковского, ни академии Гагарина в Москве уже нет, вынесли по каким-то причинам сами военные. И ВВС у нас уже ВКС. Как-то сильно прищемили эту нашу авиацию, уж не знаю почему, но есть такая тенденция. Сильно много здесь заправляли ракетчики. Но авиационная деятельность для страны ключевая.

– Для России особенно ключевая.

– Поэтому решим проблему с авиацией – решим проблемы страны. Почему? Потому что организационные и экономические механизмы в авиации и её психология совершенно не частнособственнические. Авиация – дело коллективное, многодельное…

– Кстати, ещё и высокопатриотическое. Какие бы 3 шага вы обозначили, которые смогли бы в течение ближайших лет 10–30 восстановить авиационно-промышленный комплекс?

– Он легко восстанавливается. Есть базовая машина с двучленным экипажем, с современной отечественной авионикой. Сделать из него «ряд» – проблем нет. Тот же Ту-334 никуда не делся. Как и Ту-414.

Быстро воплотить «в железо» их несложно. По двигателям есть проблемы, но это нужно пересмотреть всю политику ОДК. Она должна быть заточена под задачу. Всё это под силу «Ростеху». И не за 10 лет, а много быстрее. Главное – освободиться от балласта и приняться за настоящую работу.

https://russialand.livejournal.com/754162.html

[lucky]

«Технические помещения» для патриарха

Сегодня утром, если вы пропустили, у нас вышла статья о новой резиденции патриарха Кирилла в Пушкине под Петербургом стоимостью 2,8 млрд рублей. Под нее реставрируют территорию федерального памятника архитектуры — бывшего подворья служащих Феодоровского государева собора, который начали строить в 1909 году по поручению императора Николая II. Резиденция патриарха с окнами с видом на собор и на сад будет оборудована системой «умный дом», там будут предусмотрены гостиничные номера. Финансирует стройку Управделами президента.

Ни РПЦ, ни Управделами президента при подготовке статьи комментариев не дали, но после ее выхода опровергали новость целый день. В РПЦ, например, сначала сказали, что комплекс «нельзя назвать резиденцией», хотя для патриарха «будет предусмотрено некоторое пространство», а затем уточнили, что в новом комплексе хотят размещать членов Синода, а для патриарха «будут предусмотрены одна или две комнаты, обычные технические помещения».

[lucky]

Судьба банкира

У самого разыскиваемого беглого банкира из России начались проблемы в Лондоне. Британский суд требует от Георгия Беджамова, совладельца рухнувшего Внешпромбанка, в котором пропали деньги Сергея Иванова и Сергея Шойгу, в недельный срок раскрыть источники доходов для оплаты аренды квартиры и юридических услуг с 1 июня 2018 года. Правда, ответчик уже попросил перенести сроки раскрытия. От банкира требуют предоставить копию договора аренды в Лондоне со сроками оплаты аренды и размером депозита, а также реквизиты банковских счетов и карт, если они есть. Внешпромбанк рухнул в 2016 году и стал примером крупнейшей в истории российского банковского рынка фальсификации отчетности. Беджамову удалось бежать, теперь за его активами охотится Агентство по страхованию вкладов «Альфа-групп». По решению британского суда Беджамов уже не может покидать территорию Англии и Уэльса, а также тратить больше 35 000 фунтов в неделю на аренду жилья, если у него есть соответствующий договор, и больше 10 000 фунтов в неделю на проживание.

[lucky]

Загрязненная нефть из трубопровода «Дружба» не дает возобновить экспорт в Европу. Продать ее тоже пока не получается

Главный российский экспортный нефтепровод «Дружба» мог бы начать работу после месячного простоя из-за аварии, но теперь на первый план вышла проблема с миллионами тонн загрязненной нефти. Из-за того что 1,2 млн тонн грязной нефти остается в трубах на территории европейских стран, нефтепровод до сих пор не заработал, хотя должен был начать прокачку в понедельник. Еще 1,5 млн тонн нефти, уже извлеченной из трубопровода, сейчас пытаются продать трейдеры, но покупатели отказываются ее брать даже со скидкой 20%. Рыночная стоимость загрязненной нефти — больше $1,5 млрд.

«Дружба» должна была возобновить работу в понедельник, говорил министр энергетики Александр Новак. Но прокачка не началась ни вчера, ни сегодня и не возобновится до четверга, говорят источники «Ведомостей». Белоруссия готова возобновить транзит, но теперь согласовать его отказывается Польша, говорят они. На территории страны скопилось 400 тысяч тонн загрязненной российской нефти. Одна из возможных причин отказа — переговоры с Россией о компенсации, другая — польский оператор транзита PERN просто не знает, что делать с этой нефтью, говорят источники издания.

По словам европейского чиновника, рассматриваются три варианта: хранить нефть на территории Германии, вернуть обратно в Россию морем через немецкий порт Росток или переработать на местных нефтеперерабатывающих заводах. Но последний вариант оказался рискованным. НПЗ в городе Лойна в Германии, принадлежащий французской Total, в минувшую пятницу был вынужден приостановить работу — по словам собеседника «Ведомостей», после того как начал перерабатывать российскую нефть с содержанием 80 миллионных долей дихлорэтана, но сломался. При этом свободных хранилищ на территории Германии пока нет, говорит он.

Общий объем загрязненной российской нефти, находящийся в трубопроводах «между Белоруссией и Германией», Reuters вчера оценивал в 9 млн баррелей (1,2 млн тонн). Европейский чиновник сказал «Ведомостям», что 400 тысяч тонн из них находятся на территории Польши. Объем загрязненной нефти, скопившейся в порту Усть-Луга под Петербургом, источники Reuters оценивали в 11 млн баррелей (1,5 млн тонн).

С надеждой продать загрязненную российскую нефть европейским покупателям трейдеры уже расстались — вчера стало известно, что уже законтрактованные «миллионы баррелей» отказались принимать французская Total и итальянская ENI. По данным Reuters, трейдеры российских компаний пытались продать загрязненную нефть другим европейским покупателям со скидкой 10–20%, но безуспешно. Теперь трейдеры Vitol и Unipec пытаются продать 5 млн баррелей (700 тысяч тонн) этой нефти в Китай. Для ее очистки потребуется многократное разбавление чистой нефтью, с этим смогут справиться только крупнейшие компании, пишет Reuters.

Сколько все это стоит

Рыночная стоимость известного сейчас объема загрязненной нефти (20 млн баррелей) — $1,5 млрд. Даже если предположить, что его удастся продать со скидкой 20%, чистые потери составят $300 млн — и это не считая компенсаций европейским странам и Белоруссии.