Список разделов › Главное › Основной раздел
Не все...Не каждому можно открыватьсяСкво писал(а):а почему такие люди? А почему они такие?


А никак...в обычной ситуации...если только полюбить их искренне...души начинают слышать...любая душа слышит...голова может и не понимать. А искренне и без претензий можно любить только Бога в каждом...другого не даноСкво писал(а):Как можно донести это?

А вот я убеждаюсь , что не любая. Я думаю, что только та, что способна сама на это. Что та, что может как себя, другого. А прочие - нет.tatpit писал(а):любая душа слышит
Так вот они-то и реагирует на искренность адекватно...остальные тоже слышат, но реагируют...бегут от неё...проявляться это может по-разномуСкво писал(а):Я думаю, что только та, что способна сама на это

Точна!tatpit писал(а):Так вот они-то и реагирует на искренность адекватно...остальные тоже слышат, но реагируют...бегут от неё...проявляться это может по-разному

И это точна!tatpit писал(а):И ещё в любви может быть сильна привязанность...Это уже некий вампиризм и потребительство...Горделивый же в тугом панцире...искренность там стремится к нулю..

ЧЖЭНЬ
Перевод
ЧЖЭНЬ
ЧЖЭНЬ (кит., буквально — истинность, а также подлинность, истина, правда) — понятие китайской философии и культуры. В отличие от индийской и западной философии в китайском эквиваленте понятия “истина” сильнее выражен ценностно-нормативный, а не онтологический аспект. Иероглиф “чжэнь” восходит к пиктографическому изображению головы, несущему идею главенства и первостепенности. Это изображение можно трактовать как перевернутое. В толковом словаре “Шо вэнь цзе цзы” (“Изъяснение письмен и толкование иероглифов”, 2 в.) чжэнь толкуется как “превращение человека, вознесшегося на небо”. Т. о. в понятии “чжэнь” отразилось представление о “запредельности”, трансцендентности “истины”.
Понятие “чжэнь” в философском контексте впервые применено в “Чжуан-нзы”, где термин “чжэнь” обозначает подлинность бытия и “предел искренности (так)” в человеке, достижение которого позволяет избежать ложной объективации окружающего мира. Там же использован ставший потом популярным в даосизме термин “чжэнь жэнь” (“истинный человек”) — тот, кто достиг идеала “предельной искренности”. В средневековых даосских трактатах (напр., “Баопу-цзы” Гэ Хуна) ипостась дао, явленная в вещах, обозначается как “Истинное одно” (чжэнь и), которое одновременно выступает и в качестве пути постижения дао человеком. Средство такого постижения — “сбережение Одного” (шоу и), сосредоточение на духовно-телесной целостности личности в ее единстве с дао. В результате открывается возможность “одухотворения” “тела/личности” и физического бессмертия.
Основоположники неоконфуцианства ЧэнИтл ЧэнХао ввели терминологическое словосочетание “пневма истинной изначальности” (чжэнь юань чжи ци), обозначающее некую пракосмическую субстанцию. Из нее рождается “внешняя пневма”, образующая вещи. Впоследствии в китайской культуре закрепилась редуцированная форма понятия “пневма истинной изначальности” — “истинная пневма” (чжэнь ци). В натурфилософских построениях термин “чжэнь ци” синонимичен юань ци — “изначальной пневме”. Иероглиф “чжэнь” использован в китайских эквивалентах буддийских понятий mmnxama (чжэнь жу) и парамартха (чжэнь ди).
Убить душуtatpit писал(а):убившие (в себе) Атмана.
Лучший способ понять, что такое даосизм, — научиться ценить в жизни не умное, даже не доброе, а просто долговечное, неумирающее, что бы то ни было. Долговечна же не абстрактная истина, а искренность чувства, бесконечно долго предвосхищаемого, ожидаемого и потому бесконечно долго памятуемого. Мудрость Дао обращена к сердцу каждого человека, и без радостного и бескорыстного душевного отклика, которым держится жизнь каждого существа, немногого стоит.
ЧЭН (кит., буквально – искренность, подлинность) – категория китайской философии и культуры, выражающая принцип сообщительности между людьми и, в более широком смысле, между человеком и мирозданием, а также любой вещью.
Впервые понятие чэн использовано в «Мэн-цзы» (4–3 вв. до н.э.), где оно выражает этическое содержание человеческой личности в ее единстве с макрокосмом: «Десять тысяч вещей – они все во мне. Обратиться к самому себе и [быть при этом] искренним. Нет наслаждения большего, чем это». В «Сюнь-цзы» чэн рассматривается в качестве атрибута мироздания (близкого к понятию регулярности космического процесса) и потому – основы политического управления, внешнего образца деятельности для «совершенного мудреца».
Идеи Мэн-цзы получили развитие в «Чжун юне», где проблема чэн дана в двух аспектах, наметивших основные направления интерпретации этого понятия в китайской культуре: 1) «искренность Неба» как качество, имманентное миру и «совершенномудрому» (шэн), которая позволила бы ему слиться с миром; 2) качество низшего, направленное на поддержание должного социального контакта и обретаемое в процессе внутренней трансформации при условии стремления к добру. «Искренность» дана человеку как потенция, подобно [индивидуальной] природе (син). «Высшая искренность» (чжи чэн) является условием «исчерпания своей природы», что обусловливает возможность «исчерпать природу вещей», а вследствие этого – «содействовать изменяющей и вращающей [силе] Неба и Земли», «образовывать Троицу с Небом и Землей». Обладатель «высшей искренности» способен предвидеть грядущее и потому может быть уподоблен духу (шэнь)». В «Да сюэ» чэн в качестве составного элемента входит в многоступенчатую схему условий успешного управления Поднебесной: «постижение [сущности] вещей» – «знание» (см. Чжи–син) – «искренность мыслей» – «упорядочение сознания» – «[прогресс] самосовершенствования» – порядок в семье – «совершенное правление» в государстве – «покой» в Поднебесной. Этот ряд предваряется рассуждением в обратном порядке – формальное выражение «обращения к самому себе».
Особенно важную роль играла категория чэн в учениях предшественников и основоположников неоконфуцианства. Ли Ао (9 в.) определил чэн как «природу (син) совершенномудрого». Чжоу Дуньи развил эту идею, охарактеризовав чэн как «чистую и в высшей степени добрую» «основу совершенно-мудрого» и одновременно как «недеяние» (у вэй), отвергнув трактовку чэн Сюнь-цзы как внешнего идеала, помогающего улучшать исконно «злую» природу человека. По Чжоу Дуньи, чэн – сквозной атрибут устройства мироздания и ритма его жизни, наиболее полно выражающий себя в состоянии «покоя», ибо в «движении» возникает «добро» или «зло», «недобрые движения», «ошибки». Поэтому в социальной практике на первый план выдвигается идея обратного движения, которое уничтожает «ошибки» на пути к «недеянию», к постижению мира «очищенной» внутренней «природы» без размышления.
Чжан Цзай пользовался категорией чэн как вспомогательной для характеристики «природы Неба (тянь)» и близости к нему «совершенной мудрости». У Чэн И и Чэн Хао чэн понималась как исходное состояние и предпосылка более актуальных для них категорий «почтительности», «правильности» и др., а также начало обучения, что дало основание Чжу Си считать категорию чэн «основой» их учений. Следуя Чжоу Дуньи, Чжу Си рассматривал чэн как одну из характеристик процесса порождения и становления всего сущего, четко выделив его онтологические и гносеологические аспекты. В комментариях к «Чжун юну» онтологическое выражение чэн – «искренность Неба» определена как «истинная реальность, не имеющая изъянов», «искренность небесного принципа» и в то же время «реальность» благой силы дэ «совершенного мудреца», т.е. сила его воздействия на мир. Чжу Си довел до логического завершения мысль «Чжун юна» об обретении «искренности»: даже будучи полученной путем самосовершенствования, она «не отличается от [«искренности»] совершенномудрого».
Выделение Чжу Си гносеологического аспекта обретения «искренности» выразилось в тезисе об обусловленности чэн «достижением [правильного] знания» (см. Чжи–син), связанного с «исчерпанием до конца принципа (ли) всех вещей» и гармонизацией человеком своего внутреннего мира: только т.о. достигаются «правильное сознание, искренние мысли». Категория чэн сохраняла определенное значение у Ван Янмина, охарактеризовавшего «доведение знания до конца» (имея в виду «[врожденное] благое знание» – лян чжи) как «корень обретения помыслами искренности». В дальнейшем проблема чэн утрачивает реальное философское значение, сохраняя социально-этическое содержание. Конфуцианцы 17–19 вв. (напр., Дай Чжэнь) подвергали критике толкования чэн основоположниками неоконфуцианства как отошедшие от собственно моральной проблематики (задачи «уяснения добра»).
Ну да...развёрнутый образ тоже имеет свои плюсысиять писал(а): а я хотела ещё до бана написать,что заповеди более сжато о болезнях говорят но то же самое


Сейчас этот раздел просматривают: 30 гостей